Рождение Люцифера - Чингиз Абдуллаев

Когда Дронго появился в небольшом кабинете судьи, она встала и пошла ему навстречу. На ней был строгий бежевый костюм-двойка. Судья пожала гостю руку, показала на приставной столик рядом со своим столом и уселась напротив.

– Вы иностранец? – спросила Шевелева. – Откуда вы приехали?

– Из Италии. Я могу показать вам свой итальянский паспорт.

После женитьбы на Джил у Дронго появился и итальянский паспорт, которым он мог сейчас воспользоваться. Судья внимательно просмотрела документ и вернула его гостю.

– Я сразу подумала, что вы итальянец, – призналась она, – достаточно на вас посмотреть. Хотя фамилия у вас русская – Дронов.

– Ваш секретарь ошибся, я представился как Дронго.

– Значит, вы югослав по рождению, – оживилась Шевелева. – Вот откуда ваш хороший русский язык.

– Спасибо. Я хотел задать вам несколько вопросов…

– Задавайте. – Она была перекрашенной блондинкой, с короткими полными ногами, нескладной фигурой, словно состоящей из нескольких шаров, и темными глазами.

Дронго достал один из своих телефонов, включил его, чтобы использовать как магнитофон, и пояснил:

– Я готовлю материалы по судейской этике, и мне хотелось бы на примере нескольких ваших последних решений рассказать о вашем опыте работы, о ваших мотивах тех или иных определений.

– Обычно судьи в нашей стране выносят свои решения на основе собственного субъективного анализа и объективного рассмотрения всех фактов по делу. В случае рассмотрения уголовных дел мы руководствуемся статьями нашего Уголовного кодекса и внутренними убеждениями, которые должны быть у каждого судьи, – с некоторым пафосом произнесла Шевелева.

– А гражданские дела?

– Здесь проще. Я специализируюсь как раз на гражданских делах, – улыбнулась она, – и в этом случае мы прежде всего обращаем внимание на объективный анализ представленных документов.

– Можете привести какой-нибудь пример?

– Пожалуйста. Вчерашнее рассмотрение претензии к автомобильным дилерам, когда мы вынесли решение об обоснованности претензий местной исполнительной власти к этой компании. Здесь учитывались экологические, технические и финансовые проблемы, возникшие после сооружения большой стоянки рядом с больницей и детским садом.

– Это очень интересно, – вежливо согласился Дронго. – Но мне рассказали о другом случае, который тоже рассматривался вами.

– У меня в месяц бывает до десяти гражданских дел, – сообщила Шевелева. – Конечно, я стараюсь рассматривать их как можно более тщательно, чтобы не допускать ошибок и не давать повода вышестоящим судебным инстанциям отменять мои приговоры.

– О вашей компетентности мне уже сообщали, – сделал ей комплимент Дронго.

– Это самое важное в судейской работе – быть объективным человеком и руководствоваться буквой закона, – улыбнувшись, немного назидательно произнесла судья.

– В таком случае я хотел узнать у вас подробности рассмотрения одного гражданского дела.

– Какого?

– Дело о закрытии клиники «Двадцать первый век».

Она мгновенно изменилась в лице. Улыбка сползла, и выражение лица стало почти суровым.

– Кто вы такой? Кто вас послал?

– Я же показал вам свой паспорт.

– Не лгите! Вас послал Благовещенский. Хотя нет, он бы не посмел… Кто вас послал? Скажите правду? Я все равно узнаю, на кого вы работаете.

– А вы? – спросил Дронго. – На кого вы работаете?

– Вон отсюда! – выкрикнула Шевелева. – Я сейчас вызову охрану.

Дронго поднялся со стула и напоследок сказал:

– Напрасно вы так бурно реагируете. Вы даже не поняли, что этим самым невольно выдали себя. Такая бурная реакция на обычное рассмотрение рядового дела… Почему вы так разозлились?

– Убирайтесь! – прошипела она, но уже тихо, без крика.

Он вышел из кабинета. Теперь Дронго был абсолютно уверен, что в рассмотрении этого дела судья проявила тенденциозную необъективность. И, возможно, небескорыстно.

У машины его ждал Вейдеманис, который быстро махнул рукой, показывая на «Ниссан».

– Похоже, они действительно следят за нами.

В этот момент зазвонил мобильный телефон. Это был Леонид Кружков.

– Я нашел Бочкарева, – сообщил он. – Обычный бомж, который давно потерял свой паспорт или кому-то его продал. Он точно не помнит.

– Что и требовалось доказать, – ответил Дронго.