Испытательный срок для киллера - Наталья Александрова

– Что случилось, Саша?

– Ничего не случилось, просто у нас у одной сотрудницы день рождения был, мы после работы задержались как-то неожиданно.

– Ну, знаешь, – завопила Надежда в праведном негодовании, – я же все-таки волнуюсь, неужели позвонить нельзя было?

– Да понимаешь… Я хотел, а потом как-то все закрутилось…

Надежда надулась и замолчала.

– Ну, Надя, извини, случайно все получилось.

– Сотрудница молодая или старая? – сварливо спросила Надежда.

– Молодая, то есть не очень, то есть очень даже не молодая.

– Так я тебе и поверила!

Он подошел, просительно заглянул в глаза:

– Надя, давай мириться, а? Прости меня!

– Ну что, Бейсик, простим уж его, ладно?

Бейсик согласился простить.

Наутро опять Надежда пришла на работу пораньше, и опять Валя сидел в полном одиночестве.

– Вот, теперь к восьми на работу прихожу, начальство обязало, чтобы самому в щитовую ходить. Раньше Полякова после Никандрова приходила, а теперь наотрез отказалась: боится. Ну, скажи, Надя, что ты обо всем этом думаешь, о вчерашнем Жоркином рассказе?

– Что я думаю? С одной стороны, произошло это не на работе, так если подумать, какое нам дело? То есть неприятно, конечно, кошмар весь этот, Сущенко-то ничего был дядька. А Лариса Павловна… – Надежда поискала выражение помягче, – уж очень свысока на людей глядела… ну, о покойниках плохо говорить не принято, но такой смерти и злейшему врагу не пожелаешь. А ты еще упоминал что-то про хороший конец вдвоем!

– Да уж, беру свои слова назад, это же сраму-то сколько!

– А представляешь, жене-то Сущенко сейчас каково? И детям? И у Ларисы мальчик остался!

– Слушай, ну интересно, кто же их заказал? Ведь это не представить, чтобы у нас в институте кого-то по заказу убили! Ну что мы, банкиры, что ли, какие-нибудь или бизнесмены крутые, чтобы нас по заказу убивать!

– Мы с тобой, может, и не бизнесмены и живем на одну зарплату, очень, кстати, небольшую, а ведь есть у нас в институте и кооперативы, и малые предприятия, начальство везде там числится, деньги какие-то налево переводят, обналичивают их, в общем, не бедствуют.

– Я про других не знаю, но Мерзоев, например, честно ищет заказы на охранную сигнализацию и людям работу дает. Не знаю, сколько он сам зарабатывает, но народ на него не обижается, да ты и сама на него осенью работала, помнишь?

– Да помню я, и ничего против, естественно, не имею, но сейчас я не об этом. Давай-ка, Валя, отвлекись от рабочих проблем и пошевели мозгами, неужели тебя не настораживает такое количество смертей в нашем институте?

– Что-то я не пойму, куда ты клонишь?

– Не придуривайся, Валька, все ты понимаешь.

Надежда взяла листок бумаги, написала на нем крупно: Никандров.

– Вот первый случай, с Никандровым, якобы он повесился. Ты же сам говорил, что и место он выбрал неудачное в щитовой, а мог бы спокойно это сделать в лесу у себя на даче, и время тоже – утром, а если бы кто-нибудь пришел на работу сразу же за ним? Вижу по твоим глазам, хочешь мне возразить, что если взбредет человеку, что все плохо, так он и о месте и о времени забудет. Но ведь он готовиться к этому делу должен был, веревку достать, мылить ее или как там еще делается, так почему все же решил повеситься именно на работе?

Следующее: узел. Все остальное, что я раньше говорила, ты можешь подвергать сомнению, но узел на веревке – это факт. Никандров был левшой и узел завязывал иначе, чем правша, а на шее его узел был завязан правшой!

Идем дальше: Лена Трофимова. – Надежда написала на листке под фамилией Никандров имя Лена.

– Почему она умерла?

– Говорят, отравилась.

– Что значит, отравилась? Если сама, то не много ли самоубийств на наш бедный сектор? Лекарство не то вкололи, так ведь они же там в больнице расследование проводили и ничего не обнаружили, сказали, что все правильно делали.

– Да они там честь мундира берегут, что угодно скажут!

– Согласна, но это слишком простое решение вопроса. Какая у нее связь с Никандровым? Видела его убитым самая первая – это раз. Знала, что дверь закрыта была снаружи – это два. Дальше выплывает Синицкий. С Леной встречались они в Жоркиной квартире – это точно, Жора видел. А свекровь Ленина видела, как Лену в тот день синяя машина к дому подвозила, и я склонна думать, что свекровь правду говорит. Синяя «девятка» у Синицкого, это тоже факт. Если допустить, что они, Лена с Синицким, в тот день встречались на квартире у Жорки, мог Синицкий подсыпать Лене что-нибудь в кофе там или в спиртное?

– Да зачем ему?

– Это мы потом решим, а я тебя спрашиваю гипотетически: мог?

– Ну, мог.

– Дальше, проходят выходные, и на той же квартире убивают Сущенко и Ларису.

Надежда написала на листке под предыдущим в столбик Сущенко + Лариса.

– Вот ты говоришь: никому они не мешали, не того полета птицы, чтобы их заказывали. А если они что-то узнали про того же Синицкого, если они видели, что он с Леной накануне ее смерти встречался?

– Ну, мать, если бы да кабы…

– А ты сам можешь как-нибудь это все объяснить?

– В общем, логика в твоих рассуждениях, конечно присутствует, но доказательств маловато.

– Одно мы знаем точно. – Надежда написала сбоку от столбика имен фамилию «Синицкий» и поставила стрелочки от Синицкого к Лене и от Синицкого к Сущенко.

– Вот и давай от этого танцевать.

– Ну и что, мы теперь пойдем к Синицкому и спросим: Леонид Петрович, а не вы ли тут потрудились? Куда он нас пошлет, по-твоему? Или следить за ним будем, в шпионов играть?

– Вот что, Валя, в полицию с этим, – потрясла она листком, – не сунешься, засмеют. Да и куда пойдешь-то? Эти, что по поводу Никандрова приезжали, больше к нам в институт и глаз не кажут. Ленкину смерть будут расследовать, только если от родственников заявление поступит. А свекровь ее мне сама сказала, что они ни за что заявление подавать не будут.

– Убийство тех двоих совершенно другие люди расследовать будут, – подхватил Валя. – А что там Синицкий причастен, про то полиция и знать не знает. И знаешь, что я думаю? Незачем Жорке про Синицкого в полиции рассказывать. Потому что тот от всего отопрется, а Жорка с их, полицейской, точки зрения – человек подозрительный: нигде не работает да еще и попивает. Так что ему веры против слова Синицкого не будет.

– А давай мы Синицкого спровоцируем, подбросим ему записку, а там только адрес: улица Верности, дом пять, квартира семнадцать. Пусть он понервничает, а мы посмотрим.

Валя с сомнением почесал в затылке, но согласился.

В это время открылась дверь, гурьбой ввалились сотрудники, дамы подошли к Надеждиному столу, обсуждая смерть Сущенко и Ларисы. Надежда быстро сложила листок пополам и второпях сунула его за осциллограф.