Ударь по больному месту - Джеймс Хедли Чейз

– Действительно, обидно.

В заключение я подкинул ей вопрос, чтобы окончательно определить, говорит ли она правду или артистически лжет. Внимательно глядя на нее, спросил:

– А вы случайно не знаете, где бы я мог найти Хенка Смедли?

Если бы не мой пристальный взгляд, я бы мог и не заметить едва уловимое движение ее глаз и легкую напряженность безмятежной улыбки. Я знал наверняка, что теперь она кое-что заподозрила. Небольшая пауза и вновь улыбка:

– Хенка Смедли? Удивительно. Вы имеете в виду того чернокожего мальчугана, который когда-то работал в нашем саду?

– Да, мисс Торнсен, – решил я ей подыграть в роли простака. – Хенк, сын миссис Смедли. Вы не знаете, где его можно увидеть?

– Не знаю. Мы давно его не видели, ни я, ни его мать.

Теперь я знал, что она лгала и делала это очень умело. Такие мастера мне раньше не попадались. Анджела легко могла бы меня одурачить, если бы я своими глазами не видел, как она входила в этот вертеп «Черная шкатулка».

Я тоже решил играть до конца и удивленно пожал плечами.

– Похоже, что вашего брата нелегко будет разыскать. – Я окинул ее своим жестким «полицейским» взглядом. – Но мы будем стараться, мисс Торнсен. Когда наше агентство за что-нибудь берется, оно не отступает, пока не доведет работу до конца. Вам, наверное, будет интересно узнать, когда мы найдем вашего брата. – Я улыбнулся. – Я обязательно дам вам знать.

Оставив ее неподвижно стоящей посреди гостиной, уже без улыбки, я прошел в коридор, надел макинтош, нахлобучил свою шляпу и направился по бетонированной дорожке к своей машине.

Итак, мать назвала свою дочь отставшей в развитии и некрасивой. Эта особа двадцати четырех лет оказалась изощренной лгуньей, каких я никогда раньше не встречал. Какого дурачка она пыталась из меня сделать! Если бы я не спросил ее о Хенке, у меня не было бы ни малейшей возможности уличить ее во лжи и я бы поверил всему, что она говорила.

Сев в машину и тронувшись с места, я подумал: что она теперь предпримет? Свяжется с братом? Или с Хенком? А может, вообще ничего не предпримет?

Я развернул машину и выехал на шоссе.

Приехав в агентство, я нашел Билла потеющим над пишущей машинкой: он отстукивал двумя пальцами свой рапорт. Я рассказал ему о своей беседе с Анджелой и подвел итог:

– Да, это еще тот характерец. Она великолепно умеет лгать. У нее стальные нервы, она сексапильна, притворяется, что не знает, где ее брат, и, не моргнув, заявляет, что уже много лет не видела Хенка Смедли.

– Мне все же непонятно, почему ты так рвешься найти брата, – сказал Билл. – По-моему, главная фигура здесь – Хенк.

– Возможно, ты и прав, – ответил я, пододвигая к себе пишущую машинку, – но у меня есть подозрение, что ключевая фигура все-таки Терри. Возможно, я и ошибаюсь. Давай-ка займемся этими отчетами.

Было где-то 19.20, когда мы закончили отчеты и положили их в досье Торнсенов.

– Что дальше? – спросил Билл.

– Пойдем в итальянский ресторан, – предложил я. – А потом я собираюсь поговорить с Хенком Смедли.

Билл наклонил голову набок.

– Уж не собираешься ли ты наведаться в их клуб?

– Как раз это я и собираюсь сделать.

– Отлично, я пойду с тобой.

Я открыл ключом нижний ящик своего письменного стола, достал револьвер 38-го калибра, проверил его и заткнул за пояс брюк.

– Захвати и ты свою пушку, Билл. Может быть, пригодится.

Но Билл, открыв ящик своего стола, извлек всего лишь пару кастетов. Он надел их на руки и любовно осмотрел.

– Раз ты берешь револьвер, Дирк, мне он уже не нужен.

– Эй, но ведь эти железки запрещены!

– Точно, запрещены, – согласился он, раскладывая кастеты по карманам. – Но ничего нет удобнее, когда готовишься к драке с черными.

Я пожал плечами, потому что знал, что ударом кулака Билл мог свалить мула, а с этими смертельными игрушками он мог завалить и слона.

– Мне нужно позвонить, а потом отправимся, – сказал я.

Я позвонил в «Бельвью-отель» и, к счастью, застал Сюзи на месте. Она запыхалась. В трубке слышны были голоса людей, стоявших возле ее конторки.

– Только одно слово, любимая. Спасибо за новые замки и стену. Ты чудо!

– Под стать тебе, мой герой. Держись подальше от неприятностей. Встретимся в среду. – И она повесила трубку.

Мы с Биллом спустились вниз. Дождь все еще моросил. Мы подъехали к ресторану Лючиано, где мне с большим трудом удалось втиснуть свою машину.

Я часто обедал там, и Лючиано, приземистый и необычайно толстый итальянец, радостно приветствовал нас. Пожав друг другу руки и обменявшись парой ничего не значащих слов, мы пошли за ним к столику в дальнем углу. Час был ранний, и ресторан был почти пуст.

– Твое фирменное блюдо, Лючиано, – попросил я, садясь за столик.

– Для вас самое лучшее, мистер Уоллес.

Он принес простого итальянского вина, разлил по бокалам и удалился.

– Если мы выберемся живыми из этой дискотеки, – сказал Билл, – то что будем делать дальше?

– Мы пойдем туда как представители «Акмэ». Я попрошу позвать Хенка. Если к тому времени там не будет скандала и если Хенк выйдет, я спрошу его, не сможет ли он помочь нам отыскать Терри. Теперь ты видишь, как к месту вошел в наше расследование Терри Торнсен?

Билл почесал в затылке.

– Да, я понимаю, – с сомнением произнес он.

– Ты спрашиваешь, что мы будем делать потом. Это будет зависеть от поведения Хенка. Я сомневаюсь, что он скажет нам что-нибудь. Затем мы приклеимся к Анджеле и будем следить за ней с утра и до ее отхода ко сну.

Билл понимающе кивнул. Такую работу он любил.

– Думаешь, из этого что-нибудь выйдет?

– Точно не знаю, но попробовать надо.

Появился Лючиано, неся большое блюдо спагетти, украшенное жареным осьминогом, кусочками цыплят и креветками. Он поставил на стол кувшинчик с соусом, издававшим аромат чеснока и помидоров, и подогретые тарелки.

– Для вас – все самое лучшее, мистер Уоллес. – Лючиано весь сиял.

Мы принялись за еду, так как оба здорово проголодались. Когда все было подчищено, мы блаженно откинулись назад и посмотрели друг на друга.

– Ну что, готов к драке, Билл? – спросил я.

– После такой еды, – ответил он, – я готов сражаться хоть с морской пехотой.

Было всего 20.15. Жизнь в «Черной шкатулке» начиналась позднее.

Я доехал до побережья, нашел стоянку, и остаток пути до дискотеки мы проделали пешком. Когда мы подошли к двери клуба, я вытянул револьвер, а Билл опустил руки в карманы. Широко распахнув дверь, мы вошли в большую комнату, вдоль стен которой стояли столики, в углу был бар, а в центре помещения натертый до блеска пол, на котором, по-видимому, танцевали. В воздухе отчетливо ощущался запах табака, приправленного марихуаной.