Могила для горбатого - Александр Чернов

А в это время Сашка Шиляев ехал в душном автобусе, до отказа забитым пассажирами, тюками, узлами и сумками. Позади было шесть часов пути, впереди еще два. За окном тянулись бесконечные хлопковые поля, разделенные арыками с росшими по берегам тутовыми деревьями. Иногда попадались пыльные кишлаки с замеревшей в них на жаркое время суток жизнью. Большинство потных заморенных пассажиров дремали, развалившись в удобных креслах "Мерседеса". Сашка не спал. Он вообще после наркотика мог долгое время бодрствовать. Шиляев чувствовал себя спокойным и защищенным. Там на дне портфеля за подкладкой лежал "заряженный" "ханкой" шприц. По пути на автовокзал Нечистый взял ему еще немного наркотика, на обратную дорогу. Так что "ломка" Сашке не страшна.

О старушке Шиляев старался не думать. Не знал он еще о том, что Серебрякова осталась жива, а если бы узнал, то вряд ли обрадовался. Сидеть тогда Сашке за решеткой, а там без наркотика сдохнет он, как рыба без воды.

Шиляев был из благополучной семьи. Отец офицер, мать преподаватель в вузе. И с чего бы это вдруг его потянуло на кайф? А к нему он стремился с детства. Лет с двенадцати ночью, лежа в постели, делал несколько глубоких вдохов, задерживал дыхание и перетягивал себе шею шарфом. Держал в себе воздух сколько мог, а потом концы шарфа отпускал. От резкого притока крови к голове на краткий миг проваливался в обморок, а затем сознание возвращалось к нему вместе с покалыванием, похожим на блуждающие по телу пузырьки газировки. Вот это состояние как раз и нравилось Сашке. С годами он к алкоголю так и не пристрастился. От выпивки становился вялым, апатичным, клонило в сон. Да и с похмелья сильно мучился. А вот кайф из-под анаши чем-то напоминал то полуобморочное состояние с "тонизирующими" пузырьками. Со временем подсел на иглу. Узнав о том, что сын наркоман, родители, разумеется, пришли в ужас. Несколько раз лечили Шиляева, да все бесполезно. Выдержки Сашки хватало максимум на три месяца. Правда, последний раз держался он полгода, тогда-то и сошелся с Зойкой, а потом снова сел на иглу. В конце концов, родители поставили на сыне жирный крест, продали остатки имущества, которые сынок не успел растащить, квартиру и укатили в другой город. Куда Сашка и сам не знал. И плывет теперь Шиляев по течению на волне кайфа, не имея ни малейшего представления, куда вынесет его эта мутная река. Впрочем, известно: вынесет она его на кладбище в общую могилу с бесхозными трупами. Но до этого, как считает Сашка, еще далеко. Увидим…

За окнами потянулся парапет с установленными на нем через равные промежутки коробочками хлопчатника. Ехали по дамбе водохранилища. Из него уже стали брать воду для поливки хлопковых полей. К началу осени оно так обмелеет, что появятся островки, а у одного из берегов будет торчать корма затонувшего катера.

Вскоре кишлаки вытянулись в одну сплошную линию, затем замелькали современные постройки пригорода и автобус въехал в столицу республики. Час был предвечерний, жара начинала спадать и одуревший за день от зноя город потихоньку оживал. Открывались двери вечерних кафе и ресторанов, на улицы высыпала праздная публика.

Сашка вылез из автобуса на автовокзале, поймал такси — деньги на этот вид транспорта ему также выделил Нечистый — и назвал адрес. Десять минут спустя выгрузился у одноэтажного здания из стекла и бетона с крупными буквами "Кооператор" поверху него. В тени деревьев клубились несколько молодежных групп, очевидно, завсегдатаев ресторана, поджидающих остальных членов своих компаний. К одной из таких групп и подошел Шиляев.

— Мне Витька Дудник нужен, — сказал он, обращаясь к одному из троих ребят — крупному блондину с холеным лицом. — Говорят, он в "Кооператоре" каждый день "ошивается". Как его найти?

Парень презрительным взглядом окинул непрезентабельно одетую фигуру Сашки, его вышедший из моды дедушкин портфель, разбитую губу, выглядывающий из-под дымчатых очков краешек лилового синяка и тоном, каким богач разговаривает с нищим, ответил:

— Без понятия. Спроси дальше у ребят, может, они знают.

Однако Шиляев не отставал.

— Я издалека приехал, ребята, — заговорил он заискивающе. — Пожалуйста, помогите!

Крупный парень равнодушно пожал плечами и хотел было уже отойти от навязчивого мужика, но тут в разговор вмешался второй парень с прыщавым лицом и узкими девичьими плечами.

— Ну, как же, Витька! — воскликнул он, обращаясь к приятелю. — Это же тот, что каждый год помирать собирается от цирроза печени. Он еще у Султана шестерит.

— А-а… этот, — без особого воодушевления изрек крупный блондин. У него вообще не было никакой охоты продолжать разговор с незнакомцем. — И что же?..

— Сегодня он был здесь? — спросил Шиляев.

Узкоплечий неуверенно ответил:

— Кажется, был. Там, наверное, в кабаке торчит.

— Позовите мне его, пожалуйста, ребята, — заканючил Сашка. — Он мне нужен!

— Ну, вот еще! — фыркнул блондин, всем своим видом, давая понять, что и пальцем не пошевелит для того, чтобы хоть чем-то помочь забулдыге.

Неожиданно откликнулся самый молодой из компании парень с худым, резко сужающимся к подбородку лицом.

— Я пойду, гляну, если он там позову, — пообещал он, повернулся и быстро стал подниматься по мраморным ступенькам к стоявшему на бугорке ресторану.

Сашка отошел в сторону, чтобы не раздражать более крупного парня и с видом человека преисполненного чувством собственного достоинства стал прохаживаться вблизи фонтанчика, поливающего газон. Здесь было свежее и прохладнее. Вскоре из дверей ресторана вышел парень в сопровождении низкорослого одетого в темные джинсы и бежевую "жеваную" рубашку мужчины лет тридцати. Парень кивнул в сторону Сашки и сбежал по ступенькам к своим приятелям. Мужчина также спустился к подножию холма и степенным шагом направился к Шиляеву. По мере приближения к нему физиономия мужчины приобретала все более брезгливое выражение. Что еще за "бич" к нему пожаловал?

— Чего надо? — грубо и недоверчиво спросил человек, останавливаясь перед Сашкой.

Руки он не подал. Впрочем, Шиляева это обстоятельство ничуть не огорчило, ибо руки у мужчины были в каких-то черно-коричневых шелушащихся пятнах, и прикасаться к ним было неприятно. Такие же кляксы были и на неровной, будто в мелких оспинках коже лица мужчины, отчего его физиономия с грубыми чертами казалась пятнистой гранитной глыбой.

— Ты Дудник Витек? — в свою очередь спросил Сашка.

— Ну я, — буркнул мужчина. — Говори, что надо?

Шиляев покосился на троих ребят с интересом наблюдавших за ними и на всякий случай, понизив голос, сообщил: