Злой волк - Неле Нойхаус

Пия улыбнулась, подошла к нему и поцеловала.

– Есть ли во всей Германии хоть еще один мужчина, который в половине второго ночи жарит рулет, когда на дворе плюс двадцать шесть? Невероятно.

– Я его даже начинил, – сказал Кристоф не без гордости. – Горчица, огурец, сало, лук. Обещал, так держи слово!

Пия стянула флисовый жакет Крёгера, повесила его на спинку стула и села.

– Как прошла твоя встреча одноклассников? – поинтересовался Кристоф. – Должно быть, было весело, если ты так поздно пришла.

– Да, встреча одноклассников. – Пия об этом совершенно забыла. Смеющиеся и щебечущие женщины на террасе виллы «Боргнис» под бархатно-черным, усыпанном звездами небом показались ей безобидным киножурналом об идеальном мире перед предстоящим триллером под названием «реальность». И в этой реальности погиб подросток.

Она скинула с ног «лодочки», которые после путешествия по лесу можно было выбросить в контейнер для мусора.

– Да, было очень мило, но, к сожалению, мне пришлось еще и поработать.

– Поработать? – Кристоф обернулся и поднял брови. Он знал, что означает ночная работа в профессии Пии. Она редко бывает безобидной. – Что-то серьезное?

– Да. – Пия уперлась локтями в стол и потерла лицо. – Действительно серьезное. Погибшая девочка и два подростка, напившиеся до комы.

Кристоф воздержался от пустой фразы: «О боже, это ужасно».

– Ты хочешь чего-нибудь выпить? – спросил он вместо этого.

– Да, хорошее холодное пиво сейчас было бы как раз кстати, хотя сегодня вечером я вновь убедилась в том, что алкоголь не решает никаких проблем, а наоборот, их создает.

Она хотела встать, но Кристоф покачал головой.

– Сиди, я достану.

Он отложил вилку для мяса, прикрыл сковороду крышкой и убавил огонь на плите, потом взял из холодильника две бутылки пива и открыл их.

– Принести тебе бокал?

– Нет, не нужно.

Кристоф протянул Пие бутылку и сел рядом с ней за стол.

– Спасибо. – Она сделала большой глоток. – Я боюсь, что тебе завтра придется встречать Лилли одному. Так как сейчас никого, кроме меня, нет, я должна присутствовать на вскрытии. Извини.

На следующий день из Австралии должна была приехать семилетняя внучка Кристофа Лилли и на четыре недели остаться в Биркенхофе. Когда Пия пару недель назад узнала об этом, она не была в особом восторге. И Кристоф, и она целыми днями находились на работе, а маленького ребенка не оставишь одного в доме. Пию разозлил прежде всего эгоизм Анны, матери Лилли, средней дочери Кристофа. Ее спутник жизни и отец малышки был морским биологом и весной возглавил научно-исследовательский проект в Антарктике. Анна хотела во что бы то ни стало его сопровождать, но поскольку ребенок ходил в школу, это было невозможно. Ее просьбу – взять на это время Лилли к себе – Кристоф отклонил, обосновав это тем, что она мать и несет ответственность за своего ребенка, а поэтому должна отказаться от подобных вещей. Анна назойливо упрашивала, пока Кристоф и Пия наконец не пошли на компромисс и не согласились взять девочку к себе на две недели в австралийские зимние каникулы. Пия, которая не особенно любила Анну, единственную из трех дочерей Кристофа, ничуть не удивилась, когда в конце концов две недели вылились в четыре. Предприимчивая Анна что-то провернула с учебой Лилли и получила для дочери разрешение на дополнительные каникулы, что было для нее вполне типично. Таким образом, она вновь добилась своего.

– Это не проблема, – Кристоф протянул руку и погладил Пию по щеке. – Что случилось?

– Пока не совсем понятно. – Она сделала еще один глоток. – Шестнадцатилетний парень, который после пьяной оргии лежит в коме, и молодая девушка, которую обнаружили в Майне. Она, похоже, дольше находилась в воде, ее труп был раздроблен гребным винтом.

– Звучит ужасно.

– Так оно и есть. Мы понятия не имеем, кто эта девушка. Нет никаких соответствующих заявлений о без вести пропавших.

Некоторое время они сидели за кухонным столом, пили пиво и молчали. Это было одно из многочисленных качеств Кристофа, которые Пия в нем особенно ценила. Она могла с ним не только говорить, но и молчать, и при этом молчание не становилось обременительным. Он точно чувствовал, хочет ли она о чем-то поговорить или ей просто нужно только его молчаливое общество.

– Уже два часа. – Пия встала. – Я, наверное, быстренько пойду в душ и потом в постель.

– Я тоже сейчас приду. – Кристоф также поднялся. – Только все уберу в кухне.

Пия взяла его за руку, он остановился и посмотрел на нее.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– За что?

– За то, что ты есть.

Он улыбнулся той улыбкой, которую она в нем так любила.

– Я могу только ответить тем же самым, – прошептал он и крепко обнял ее. Она прижалась к нему и почувствовала его губы на своих волосах. И все сразу стало хорошо.

– Мы едем к дяде Рихарду, только ты и я, – сказал папа и подмигнул ей. – Ты сможешь там покататься на пони, а потом открыть подарки.

Здорово! Покататься на пони! И совершенно одна с папой, без мамы, братьев и сестер! Она радовалась и была по-настоящему взволнована. И хотя она уже пару раз была с папой у дяди Рихарда, она не могла как следует вспомнить дом и пони, и это было странно. Но она была невероятно рада, так как папа принес ей очень милое новое платье, которое она могла надеть уже сейчас.

Она рассматривала себя в зеркале, трогала кончиками пальцев красную шляпку на голове и смеялась. Платье было настоящим женским национальным костюмом, с короткой юбкой и фартуком. Папа заплел ей две косы, и она действительно выглядела точно как Красная Шапочка из ее книги сказок.

Он все время приносил ей подарки, и эти подарки были ее и папиной тайной, потому что другим он никогда ничего не приносил. Только ей. Она была его любимицей. Мама с братьями и сестрами на выходные уехала, поэтому папа принадлежал только ей.

– Ты мне еще что-нибудь принес? – спросила она с любопытством, так как большой бумажный пакет был все еще туго набит.

– Конечно, – он заговорщически улыбнулся. – Вот, хочешь посмотреть?

Она старательно закивала. Он вынул из пакета еще одно платье. Оно было красного цвета. А ткань на ощупь была прохладной и очень мягкой.

– Платье принцессы для моей маленькой принцессы, – сказал он. – И я купил тебе еще туфли под это платье. Красные.

– Ой, здорово! Можно я посмотрю?

– Нет, потом. Мы должны ехать. Дядя Рихард уже ждет нас.

Она поднялась и прижалась к нему. Она любила его низкий голос и аромат трубочного табака, которым пахла его одежда.