Клиент всегда прав - Марина Серова

— Были те, что звонили напрямую, например, Глеб Шумер, директор салона «Марио», а некоторые, например, Николай Николаевич Волков, главный редактор «Тарасовского бомонда», всегда просил меня соединить его с Альбертом Степановичем.

— Кто звонил вашему шефу в воскресенье утром?

— Волков, Сарычев Марк Григорьевич, Ногин Денис Александрович, потом жена… — Валентина читала по журналу.

Я уже знала, что Сарычев — руководитель газеты, принадлежавшей Дюкину, которая носила претенциозное название: «Момент истины», а Ногин — директор банка «Тарасовкредит».

— Все они звонили с утра?

— Да, — кивнула Валя.

— В какой последовательности?

— Волков, Ногин, потом Сарычев… — Валя немного приуныла.

— А госпожа Дюкина, разве она не звонила по прямому телефону?

— Звонила, — бестолково ответила Валя, — но позавчера, я очень хорошо это помню, она позвонила по этому телефону, — показала она глазами на стоящий перед ней черный нарядный «Панасоник», — и попросила меня соединить ее с Альбертом Степановичем.

— Они долго говорили?

— Минут пять, не больше.

— С другими абонентами ваш шеф был также краток?

Валя кивнула.

— И последнее: мне нужны реквизиты Волкова, Сарычева и Ногина, — местонахождение салона «Марио» я знала, а потому не стала любопытствовать, как мне найти Шумера.

Записав телефоны и адреса контор, я поблагодарила Валечку, сообщившую мне на прощание, что Дюкина в воскресенье вечером была сама не своя, но новости вычитала сносно. Альберт Степанович пригласил жену в кабинет, как только та приехала на студию, и о чем-то разговаривал с ней несколько минут, после чего они оба вышли: Вероника — с озабоченным лицом, а Альберт Степанович был спокоен.

Следующим моим собеседником был зам Дюкина, Сухарев Леонид Геннадьевич. Он оказался интеллигентного вида мужчиной лет пятидесяти, с седеющей шевелюрой, изысканной бородкой и усами, подтянутым и любезным. Его я доставала на предмет возможных недругов Дюкина. Он не знал таковых, то есть тех, кого можно было заподозрить во враждебных чувствах, в ненависти или злобе по отношению к Альберту Степановичу. Я поспрашивала его также насчет тех господ, фамилии которых мне назвала Валентина. Он дал каждому из них краткую характеристику, в меткости и точности каждой из которых посоветовал убедиться на личном опыте. О Дюкиной Леонид Геннадьевич высказывался как о приятной во всех отношениях женщине, мягкой, приветливой, старательной, любящей своего мужа и во всем помогающей ему.

Я пообщалась еще с полдюжиной работников телестудии, но так и не могла прояснить ряд вопросов, терзающих меня. Первым из них был вопрос о недругах и завистниках Дюкина, присылавших ему угрожающие письма. Выйдя из студии и сев в машину, я набрала номер квартиры Дюкиных. Трубку взяла сама Вероника.

— Да.

— Извините, это опять я. Вы говорили об угрозах в адрес мужа, но никто из сотрудников ТТС не может сказать чего-либо конкретного на этот счет.

— Вы думаете, я вру? Можете приехать и своими глазами посмотреть на эти письма, — с апломбом заявила она.

— Именно об этом я и хотела вас попросить, — обрадовалась я.

— Через полчаса я уезжаю на студию, так что…

— Я буду у вас через пять минут.

Швырнув трубку на сиденье, я во весь опор «поскакала» к Дюкиной. За эти пять минут я многое передумала. Вернее, думы мои сводились к смутным догадкам и бесконечной череде вопросов, которые я с дотошностью и беспощадностью ставила себе. Мне еще не хватало информации, чтобы выстроить цепь произошедших событий. Мне необходимо было пообщаться со всеми этими воскресными абонентами Дюкина, потому что между его волнением, о котором свидетельствовала Зарубина, и тем, что случилось с ним ночью с воскресенья на понедельник, я, основываясь пока только на интуиции, прозревала таинственную связь. Я жаждала фактов, а потому после визита к Дюкиной решила прямым ходом отправиться к Шумеру, Ногину, Сарычеву и Волкову. Возможно, сегодня мне не удастся побеседовать со всеми, потому что день начал плавно клониться к закату.