Химеры Хемингуэя - Джонатон Китс

Итак, я нарушил обещание, данное Саймону, — сохранить рукопись в тайне. Не стану утверждать, что поступил благородно или хотя бы благоразумно, но как мог я предвидеть то, что за этим последовало? В записке к редактору я написал только: «Интересно, что ты скажешь о труде моей протеже?» — и затем приврал насчет подвижек в работе над своей новой книгой — обусловленной пунктом 6(б) договора на две книги, подписанного мной при передаче прав на «Энди Уорхола», — с которой, по моим словам, возникли небольшие затруднения из-за объема. Таким образом, ради рукописи Анастасии я обратился к Фредди как к другу — как, полагаю, Саймон обратился ко мне, и, как полагал Саймон, Анастасия обратилась к нему. Фредди тогда был не слишком занят; новое поколение редакционного руководства в «Шрайбер Букс», в большинстве своем его однолетки, уже не доверяло ему приобретение новых книг, а единодушное мнение, что на большее Фредди уже не способен, заставляло агентов с осторожностью делиться с ним многообещающими работами, дабы хорошая рукопись не погибла от его прикосновения.

Я отослал ему страницы «Как пали сильные», повинуясь внезапному порыву. Как это типично: адрес на конверте — единственный литературный подвиг, которым я ныне известен.

Джонатон? Это Фредди Вонг.

Фредди, я тут…

Ты ведь не морочишь мне голову, а?

Морочу?

Ну, с этой рукописью. Хочешь, чтобы я поверил, будто твоя протеже действительно существует…

Ну, она, пожалуй, не совсем протеже. По правде сказать…

Потому что если ты написал это сам, у тебя есть все причины для беспокойства. Это самая рискованная твоя работа.

Я знаю.

И самая сильная вещь, которую я прочел, с тех пор как попал сюда из колледжа.

Она еще учится в колледже.

Кто учится?

Автор.

То есть ты правда этого не писал? Ты не имеешь к этому тексту отношения?

Я не могу писать, тем более так.

Ох черт, Джонатон. Я понял, я понял. Я лучше пойду.

Джонатон? Это Фредди.

Фредди, я…

Так кто это написал?

Написал?

Рукопись. Кто автор рукописи, которую ты прислал мне в среду?

Я… я не могу тебе сказать ее имя. Я дал слово.

Так это она? Студентка? Эта твоя протеже — ты ей доверяешь?

Я не настолько хорошо ее знаю.

Я к тому, что отрывок, который ты мне прислал, обрывается посреди фразы. Считаешь, все остальное будет такое же? Ладно, как оно хоть называется?

По-моему, она это называет «Как пали сильные».

Называет «Как пали сильные». А на твой профессиональный взгляд, роман в целом держит планку?

Я сам видел только то, что прислал тебе. И я его послал, просто чтобы…

Но ты же писатель. Ты сам-то что думаешь?

Ты как-то волнуешься, Фредди.

Волнуюсь? Нет-нет. Я не волнуюсь. Так что ты там говорил?

Тот, кто способен так писать, может позволить себе провал. Это почти все искупает. Но…

Все искупает. Не вопрос. Я лучше пойду.

Джонатон? Фредди.

Фредди.

Мы еще не опоздали предложить договор?

Договор?!

Преимущественный договор на издание «Как пали сильные». Мы готовы предложить…

Ты показывал это другим?

Мы все согласны, что…

Я хотел только узнать твое мнение об Анастасии.

Значит, Анастасия.

Я, разумеется, не предполагал, что вся твоя компания…

Вот что я думаю: я думаю, это настолько хорошо, что само собой снимает все вопросы о целесообразности публикации, не важно, кто автор и насколько он не хочет раскрывать себя. Вот что думает моя компания: 400 000 долларов.

Это вдвое больше, чем вы заплатили за «Энди Уорхолла», и…

Она женщина. Еще студентка. Вот на что смотрит «Шрайбер». Ты сам все знаешь про позиционирование автора.

Я знаю, что оно сделало со мной.

Дай мне поговорить с этой Анастасией, а потом уже все остальное. Самая сильная работа, что я читал, с тех пор как…

Я лучше пойду.