Прости грехи наши - Ромэн Сарду

Голос Гийемины звучал напряженно. Младшая, Кретьеннотта, по-прежнему молчала, крепко сжимая руку своей подружки.

— Я ищу жилище ризничего, — сказал кюре. — Вы можете мне показать, где его дом?

— Премьерфе? А что вам от него нужно?

— Поговорить с ним. Вы знаете, где он живет?

— Может, и знаем.

— Прекрасно. Тогда проводите меня к нему.

Священник взял маленькую Кретьеннотту за запястье и увлек ее за собой, решив не вести долгих разговоров с девочками. Им ничего не оставалось, кроме как пойти вместе с ним по лабиринту улиц. Энно Ги шагал широко, и девочки едва поспевали за ним, причем им казалось, что из каждого окна за ними кто-то наблюдает.

Ги засыпал девочек вопросами. Кретьеннотта по-прежнему молчала, зато Гийемина охотно отвечала за двоих. Она подробно рассказала священнику о смерти епископа, описав это так, как представляли себе жители города: о загадочном убийце на черном коне и об открывшейся виновности Акена во всех несчастьях, которые обрушились на епархию в последние месяцы. Она слово в слово пересказала все то, что вчера говорили на улицах города.

— Да, кстати, — вдруг сказала она, останавливаясь. — А вы случайно не наш новый епископ?

— Нет, дочь моя, — ответил Ги. — Я не удостоился такой чести.

Улицы были по-прежнему пусты. Гийемина рассказала священнику, что на одного из жителей, которого зовут Гроспарми, вчера вечером, когда он охранял подъезды к городу, напал таинственный убийца епископа, возвращавшийся в город, чтобы довершить свои злодейские дела.

— Как зовут этого человека? — переспросил Ги.

— Гроспарми. Это один из наших точильщиков.

Раны этого точильщика были единственным подтверждением того, что убийца появился в городе. Никто не мог толком объяснить, как он сумел исчезнуть, когда точильщик шел по его следу на въезде в город. Здесь явно не обошлось без нечистой силы. С того самого момента жители с ужасом думали о том, что этот убийца скрывается где-то в их городе.

— А вы, девочки, не боитесь? — спросил священник.

— Нет. Мы приучили себя бояться того, что видим, а не того, о чем слышим.

— Здравая мысль!

Гийемина ничего не ответила. Энно Ги вдруг в упор посмотрел на Кретьеннотту.

— А почему ты со мной не разговариваешь?

— Она вообще больше не разговаривает, — пояснила Гийемина. — Уже более года. Никому пока еще не удавалось заставить ее снова заговорить.

— Не считая тебя. Но вы, конечно же, разговариваете в укромных местах, известных лишь вам двоим. Детские ухищрения просто уму непостижимы.

Гийемина мрачно посмотрела на молодого священника. Тот притворился, что не заметил, как рассердилась старшая из девочек и как слегка улыбнулась младшая.

— Интересно, а для чего вы приехали сюда? — вырвалось у Гийемины.

— Я всего лишь молодой кюре, малышка, — пояснил священник, — и направляюсь в Эртелу. Это мой новый приход.

Лица девочек сразу же стали напряженными. Словоохотливость Гийемины тут же улетучилась.

Они подошли к дому с деревянным навесом, без чердака, стоящему на углу улицы. Его двор, как и дворы других домов, был завален снегом.

— Это здесь. Премьерфе живет в этом доме со своей женой.

— Спасибо, — сказал Ги. — Спасибо вам обоим.

Священник хотел было благословить их, осенив крестным знамением, однако Гийемина вдруг резко схватила его за руку.

— Не нужно, святой отец… Мы знаем, что вы сказали нам неправду.

Ги уставился на девочку, удивленный ее выходкой.

— Эртелу не существует, — выпалила Гийемина. — Это просто старая легенда, которую рассказывают детям, чтобы их напугать или заставить слушаться. Как сказка про Тару или про Эннекена. Это всем известно.

Священник улыбнулся. Но девочка продолжала тараторить:

— Смотрите, как бы и вас не постигла та же участь, что и епископа, и людей из деревни Эртелу. И всех тех, кто забредал в наши земли!

Последнюю фразу Гийемина уже прокричала. Она бросилась прочь, схватив за руку подружку и увлекая ее за собой. Энно Ги посмотрел им вслед: они словно растворились, скрывшись за углом, как две маленькие феи. А еще священник почувствовал на себе чьи-то любопытные взгляды из окон дома.