Завет Холкрофта - Роберт Ладлэм

Они выскочили из переулка и бросились по улице де Гранж к машине израильтянина. Бен Гадиз сел за руль. Холкрофт держался за горло: ему казалось, что Яков повредил ему какие-то сосуды — так сильна была боль.

— У меня не было выбора, — сказал Яков, видя, как страдает Ноэль.

— Зато у меня был, — ответил Холкрофт. — Ты же дал мне пистолет. Как тебя зовут?

— Яков.

— Что это за имя?

— Древнееврейское... Джейкоб по-вашему. Бен Гадиз.

— Бен — кто?

— Гадиз.

— Испанец?

— Сефард, — сказал Яков. Они промчались через перекресток и устремились по шоссе к озеру. — Мои родители эмигрировали в Краков в самом начале века. — Яков свернул направо, на маленькую незнакомую площадь.

— А я думал, ты брат Кесслера, — сказал Холкрофт. — Врач из Мюнхена.

— Я не знаю никакого врача из Мюнхена.

— Он где-то в городе. Когда я пришел в «Д'Аккор», портье дал мне ключ от номера фон Тибольта и спросил, не нужен ли мне Ганс Кесслер.

— А ко мне это какое имеет отношение?

— Портье знал, что братья Кесслер вместе с фон Тибольтом ужинали вчера в его апартаментах, и думал, что младший Кесслер все еще там.

— Э, погоди-ка, — прервал его Яков. — Этот брат такой коренастый, небольшого роста, здоровый?

— Понятия не имею. Очень может быть. Кесслер говорил, что он бывший футболист.

— Он мертв. Об этом мне сказала твоя мать. Фон Тибольт убил его. Мне кажется, его ранил твой приятель Эллис. И они не стали с ним возиться.

Ноэль вытаращил глаза.

— Ты хочешь сказать, что Вилли — это его работа? Он убил его и исколол ножом?

— Это только мое предположение.

— О Господи! А теперь скажи, что с моей матерью. Где она?

— Потом!

— Сейчас!

— А вон и телефон. Мне нужно позвонить в квартиру. Хелден там. — Бен Гадиз остановился у тротуара.

— Я сказал: сейчас! — Холкрофт наставил на Якова пистолет.

— Если ты хочешь меня убить, — сказал Яков, — то я этого заслуживаю. И ты тоже. Но тогда я попрошу позвонить тебя. Впрочем, у нас сейчас нет времени для эмоций.

— У нас полно времени, — возразил Ноэль. — Встречу в банке можно отложить.

— В банке? В «Ла Гран банк де Женев»?

— Да. Сегодня утром, в девять.

— Боже мой! — Бен Гадиз схватил Ноэля за плечо и, понизив голос, заговорил так, словно умолял подарить ему нечто большее, чем жизнь. — Надо попробовать осуществить вариант Хар-Шхаалаф. Больше такого случая не представится. Поверь мне. Мы должны четко уяснить себе, что происходит. Может быть, Хелден что-то удалось выяснить.

И снова Ноэль пристально всмотрелся в его лицо.

— Ладно, звони. Скажи ей, что я с тобой. И что мне надо поговорить с вами обоими.

Они промчались по шоссе мимо ворот имения, не обращая внимания на лай собаки, разбуженной ревом автомобиля. Дорога уходила резко влево. Яков проехал немного, потом притормозил, медленно въехал в рощу и остановился.

— Собаки сразу слышат, когда резко глушишь мотор, но, если двигатель делает диминуэндо, они плохо воспринимают звук.

— Ты что, музыкант?

— Я был скрипачом.

— Хорошим?

— Играл в Тель-Авивском симфоническом оркестре.

— Зачем же ты...

— Я нашел более подходящую работу, — прервал его Бен Гадиз. — Быстро вылезай. Сними пальто, вытащи пистолет. Тихо закрой дверцу и старайся не шуметь. Дом для гостей расположен где-то в глубине участка, но мы его найдем.

Имение окружала толстая кирпичная стена, по которой сверху вилась колючая проволока. Яков взобрался на дерево и стал изучать стену.