Лабиринт Осириса - Пол Сассман

Снова молчание. Халифа повторил вопрос, решив, что Бен-Роя что-то отвлекло. В трубке послышался то ли тяжелый вздох, то ли стон.

– Нам надо все обсудить.

– Ясное дело. Поэтому я и звоню.

Египтянин нервно рассмеялся, и в его голосе послышались почти безумные нотки. Собеседник не отвечал.

– Бен-Рой?

– Послушай, друг мой, возникли определенные осложнения.

Халифа насупился.

– Осложнения? Что ты этим хочешь сказать?

– Вот что… – послышался новый вздох, словно Бен-Рой подбирал слова. – Короче, дело передали в другое подразделение, поскольку «Баррен» – американская компания и все такое. У корпорации и здесь очень много связей, так что надо вести себя очень осторожно.

В голове Халифы прозвучал тревожный звоночек.

– Я тебя не понимаю.

– Это дело больше не мое. Я им больше не занимаюсь.

Халифа соскользнул с края стола, пепельница упала на пол.

Звон в голове зазвучал сильнее, намного сильнее.

– Ты шутишь?

– Как мне сегодня сказала моя начальница: «Разве по моему лицу заметно, что я шучу?» – проворчал Бен-Рой.

– Тебя отстранили от расследования?

– Похоже на то.

– Но почему? Почему с тобой так поступили? Ты мне утром сказал, что практически раскрыл преступление.

Бен-Рой что-то пробормотал.

– Не расслышал.

– Я говорю, такое иногда происходит.

– И тебя это не волнует?

– Конечно, волнует.

– А по голосу не слышно.

– Поверь мне, Халифа, очень даже волнует. Просто я мало что могу поделать. Я буду тебе вечно благодарен…

– Тогда передай этому другому подразделению, чтобы направили нам просьбу…

– Прости?

– Попроси, чтобы другой отдел направил нам просьбу о сотрудничестве.

– К сожалению, все не так просто.

– В каком смысле? Позвони им, объясни ситуацию.

– Все не так просто, – повторил Бен-Рой с оттенком раздражения в голосе. И еще с чем-то. Халифа не мог бы поручиться, но ему показалось, что израильтянин испытывал неловкость. Он с силой затушил сигарету и подозрительно наморщил лоб.

– Что происходит?

– Ничего не происходит.

– Тебя отстранили от расследования, а ты утверждаешь, что ничего не происходит?

Бен-Рой молчал.

– На тебя надавили?

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Приказали отойти в сторону?

– Никто мне ничего не приказывал.

– В таком случае почему дело оказалось в другом отделе?

– Я же тебе только что объяснил. – Теперь в голосе Бен-Роя слышалось неприкрытое раздражение. – «Баррен» – американская компания, у нее здесь много связей, требуется особый подход.

– В таком случае скажи мне название и контактный телефон этого другого отдела, чтобы я мог поговорить с ними напрямую.

– Ничего не выйдет. Не можешь же ты ни с того ни с сего, просто по своей инициативе, позвонить людям.

– А ты мне как позвонил? Помнишь? С этого все и началось. Ты позвонил мне ни с того ни с сего и попросил помочь. А теперь я прошу тебя помочь. У меня здесь полный токсичных отходов рудник, отравленные колодцы и снующие вверх и вниз по Нилу баржи черт знает с чем. А я не могу начать действовать до тех пор, пока ваше правительство не обратится к нашему правительству…

– Не повышай на меня голос, Халифа!

– Я не повышаю.

– Нет, повышаешь, и это мне не нравится. Не знаю, что произошло с тобой прошлой ночью…

– Произошло то, что я чуть не погиб в шахте, потому что ты, мой друг, просил меня заняться этим делом…

– Ничего я тебя не просил!

– Просил помочь тебе с расследованием убийства. Я помог. Я тебе помогаю. «Баррен» убила женщину в Иерусалиме…

– Не доказано, что это они ее убили.

– А кто же еще? Ты мне сам так сказал сегодня утром.

– Это только предположение.

– Ее убила «Баррен». Тебе это прекрасно известно. Журналистка узнала, что они натворили в шахте…

– У нас нет прямых улик.

– Что ты несешь? У меня полный рудник улик. Миллион бочек улик. Мне еще не приходилось расследовать преступления, чтобы было такое количество улик!

– Это не твое дело!

– Мое! Если бы не я, ты бы ничего не узнал о Самюэле Пинскере, о руднике, о «Зосер»…

– И я тебе за это благодарен, но теперь мяч на нашей половине корта. Это израильское дело, и твоя помощь больше не требуется.

– Еще как требуется. – Халифа сердито выхватил из пачки сигарету, его рука дрожала. – Требуется, потому что ты оказался не способен…

– Что? Что ты мне только что сказал?

– Оказался не способен довести до конца расследование и схватить преступников.

– Как ты смеешь…

– Тебя подкупили, Бен-Рой.

– Я не собираюсь выслушивать твои оскорбления…

– Подкупила «Баррен».

– Ты ни фига не знаешь!

– «Баррен» взяла тебя за глотку, поэтому расследование оказалось в другом отделе. Я тебе помог, Бен-Рой. Раскрыл за тебя преступление. Я рисковал своей жизнью, а ты в кусты, хитрожопый еврей!

– Заткнись, арабский недоносок!

– Они убили моего сына!

– Да хватит идиотничать!

– Убили моего мальчика! – простонал Халифа. – Баржа «Зосер» с токсичными отходами «Баррен» утопила Али. Они убили меня, убили Зенаб. А ты испугался и не хочешь мне помочь предать преступников правосудию. Ублюдок! Трусливый еврей!

Он пнул стоявшую рядом со столом мусорную корзину, и она отлетела к противоположной стене. Было слышно, как на другом конце провода тяжело дышал Бен-Рой. Некоторое время мужчины молчали, затем послышался голос израильтянина. Он пытался держать себя в руках.

– Поверь мне, Халифа, я сочувствую твоей потере. Искренне сочувствую. И благодарен за все, что ты сделал. Но расследование прекращено. Все кончено. Ты меня понял? Все кончено.

Опять наступила тишина. И вдруг из ниоткуда послышался голос. Только не Бен-Роя – женский.

– Неправда. Ничего не кончено. Все только начинается.

Иерусалим

– Какого черта…

Бен-Рой в ужасе оторвал телефон от уха и тут же снова прижал. Он сразу узнал этот голос – девушка из «Плана Немезиды», дочь Ривки Клейнберг. Дина Леви, или как ее там теперь. Она была на линии, вклинилась в их разговор. Словно они беседовали с Халифой в комнате с глазу на глаз, а она неожиданно выпрыгнула из шкафа.