Труп на сцене - Картер Браун

Если бы я был обычным полицейским, то объявил бы розыск Тэлбота, но я был уверен, что тот не видел меня на улице, когда выбегал из дома Бута. Поэтому я склонялся к мысли, что найду его там, где он и должен быть, то есть в доме Ландиса.

Через час я получил опровержение своей теории. Единственным человеком в доме Ландиса был повар, толстый и глухой. Наконец он сообразил, что мне нужно, и объяснил, что у Тэлбота сегодня на полдня выходной и вернется он только поздно вечером.

Я вернулся в город, на скорую руку пообедал и направился в “Золотую подкову”.

На двери висело объявление: “Открыто с 9 вечера”. Я дернул за ручку, дверь не была заперта. Я вошел в подвал.

Пара официантов расставляла столики, а на сцене Кларенс Несбит перебирал струны контрабаса. Я подошел к нему. Он поднял голову и, увидев меня, перестал играть.

– – Привет, лейтенант!

– Привет, Кларенс! Сегодня будет как всегда?

– Газеты уже все пропечатали. Полуночная считает, что мы будем отбиваться палками от посетителей. По ее мнению, эта самая лучшая реклама ее заведению.

– Тогда ей надо положить муляж трупа у ваших ног, окропив его первоклассным томатным соком. Это уж точно заведет всех.

Кларенс в испуге округлил глаза.

– Ну вы даете! Вот так шуточки!

– Ты, наверное, успел прочитать, что убитого типа звали Джонни Ландис. Он был просто помешан на джазе и частенько приходил сюда. Ты уверен, что никогда раньше его не видел?

– Лейтенант, все, что мы видели, это один бесконечный ряд нетрезвых рож. Мы играем здесь потому, что кое-что понимаем в джазе, а остальное нас просто не интересует. А на эти рожи мы внимания не обращаем.

– Я понял тебя. Мисс О'Хара здесь?

– Конечно. В своем офисе, лейтенант. Я оставил Кларенса терзать контрабас, прошел к конторе Полуночной и постучал.

– Входите, – раздался ее голос.

Я вошел. Девушка сидела перед зеркалом. Сегодня вместо черного на ней было алое платье. Но практически такое же откровенное, как и черное, если не сказать больше. Все те же выделяющиеся соски и огромные пространства обнаженных бедер, вызывающих самые пикантные ассоциации.

– О! – воскликнула она, увидев мое отражение в зеркале, – Это вы!

– Вы говорите так, будто скучали по мне.

– Будто по головной боли можно скучать! Что вам нужно?

– Поговорить. Небольшая конфиденциальная беседа между мужчиной и женщиной – ведь она всегда интересней, чем между мужчиной и мужчиной, вы согласны?

– Нет, – отрезала Полуночная. – Я занята. Сегодняшний вечер будет для нас настоящей золотой жилой после всех этих сообщений в газетах. Все чокнутые в радиусе пятнадцати миль припрутся сюда, широко разинув рты.

– Предоставив вашим официантам заливать их глотки спиртом по умопомрачительным ценам?

Наверное, она заметила, как я пожирал глазами ее восхитительные бедра, так как сняла ногу с ноги и плотнее запахнула платье.

– Это место приносит мне доход, на него я и существую, – коротко сказала девушка.

– У меня очень покладистый характер. Мы можем поговорить прямо сейчас или же после вашего выступления.

– Я уже сказала вам, что буду очень занята сегодня вечером!

– Но покладистый я не до такой степени, как вы себе это вообразили. Решайте, или мы будем говорить с вами наедине здесь, или же я препровожу вас в отдел прямо сейчас, и мы поговорим уже там, и, скорее всего, это затянется надолго.

Полуночная готова была, наверное, стереть меня в порошок.

– Хорошо! После моего выступления.

– Прямо здесь?

– Мне бы не хотелось. Мне надо пораньше уехать. Можете отвезти меня домой на машине, если только она у вас есть.

– Я вожу автомобиль, но он принадлежит страховой фирме.

– Тогда встретимся у “Золотой подковы” в двенадцать пятнадцать.

– Отлично. Буду ждать.

– И еще одно, лейтенант.

– Да, мисс О'Хара?

– Встреча деловая и только деловая – никаких задних мыслей. Хочу, чтобы вы это знали с самого начала.

– Дело и только дело, мисс О'Хара. Я бы назвал вас Полуночной, но еще остается четыре часа.

Я вышел из офиса, раздумывая, не размягчились ли у меня мозги. Даже если это и так, кто бросит в меня камень? Решил, что пусть все летят к чертям собачьим:

Джонни Ландис со своим папочкой, шериф Лаверс со своей конторой. Такой образ мыслей придал мне смелость вернуться домой. Было что-то около восьми вечера, когда я добрался до своей квартиры. Я поставил “Барабан похож на женщину” Эллингтона. Потом налил себе виски и сел в кресло.

Пластинка доиграла до “Карибского Джо”, когда зазвонил телефон. Я машинально снял трубку.

– Где тебя черти носили? – прорычал столь знакомый мне голос.

– Пишете приказ о моей отставке? – поинтересовался я.

– Ты там был, когда Ландис звонил мне?

– Ну да.

– Мне надо что-то предпринять. Завтра он обо всем распишет в своей газетенке. Пока я ничего не говорил ни одному из репортеров, но после завтрашних сообщений я буду вынужден как-то все это прокомментировать.

– Как насчет “Плевать на Ландиса”? – предложил я.

– А как насчет “Уиллер – сержант”? – хрюкнул Лаверс. На это у меня не было ответа.

– Одно мне непонятно. Почему он вернулся домой и застукал там тебя?

– Я объясню вам. Классический ключ ко всем преступлениям. Это сделал дворецкий. Он позвонил Ландису и настучал, что я у того в доме.

– Чего-нибудь стоящего ты добился от его дочери? Я немного поразмышлял над этим вопросом, потом решил, что детали моей личной жизни не так уж интересны окружному шерифу.

– Ничего определенного. Она ненавидела братца. Никто его не любил. Вот, наверное, и все.

– Да, негусто.

– Но я надеюсь раскопать что-нибудь посущественней.

– И лучше уж тебе это сделать побыстрее. Будь у меня ровно в девять утра, и ни минутой позже, понял, Уиллер?

– Есть, сэр, – я повесил трубку. Почти сразу же телефон вновь зазвонил. Я поднес трубку к уху и отчеканил:

– Да, сэр, ровно в девять часов утра. На другом конце молчали, что было явно не похоже на Лаверса. Потом взволнованный голос спросил:

– Лейтенант Уиллер?

– Кто говорит?

– Тэлбот, сэр, – сказал дворецкий дрожащим голосом. – Я уже давно пытаюсь дозвониться до вас. Мне нужно срочно с вами встретиться!