Спасительная любовь - Карла Кэссиди

Александр смотрел то на них, то на Джоржину, которая, казалось, ушла в себя. Ее плечи поникли, взгляд остановился на мобильнике.

Александр убеждал себя, что это не потому, что он ее бывший муж, и не потому, что до сих пор любит ее. Он волновался бы за любого члена команды, которому пришлось говорить на сугубо личные темы с человеком, открыто объявившим себя убийцей.

Тим взял телефон Джоржины и загрузил запись разговора в свой компьютер. Теперь можно вычленять и усиливать фоновые шумы, продолжить попытки определить номер, с которого звонили.

Джоржина не проронила ни слова до конца рабочего дня. Когда мужчины ушли, Александр положил руку ей на плечо, давая понять, что хочет поговорить с ней наедине.

– Как ты? – мягко спросил он.

– Нормально. – Ее плечи напряглись в знакомом оборонительном жесте. Глаза стали еще темнее, такими он их никогда не видел, будто на них легли неизвестные и непонятные ему тени из прошлого.

– Не хочешь зайти в «Кап оф Джо» выпить кофе, прежде чем ехать домой?

К его удивлению, Джоржина согласилась.

Они направились к лифту.

– Наконец-то у нас появилась хоть какая-то информация, – сказала она, пока они спускались.

– Я поручил Терри и Мэтту просмотреть все дела об убийстве семейных пар в собственном доме, произошедшие за последние пятнадцать лет в этом штате, – отозвался он.

– Это же несколько месяцев работы.

Крохотная кофейня «Кап оф Джо» находилась через три дома от офиса ФБР. Усталые агенты частенько захаживали туда подзарядиться или, наоборот, расслабиться.

В меню не было затейливых блюд, только кофе и булочки, печеньице и маленькие кексы. Джоржина выбрала место в одном из узких отсеков, образованных диванчиками у стены, Алекс заказал кофе.

Когда он подошел к ней с чашками, она сидела съежившись и казалась ему как никогда хрупкой. Он опустился на диван, и Джорджина немедленно выпрямилась и потянулась к чашке. Александр взял ее за руку. Джоржина попыталась вырвать руку, но он крепко держал ее.

– Посиди спокойно минуту.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы меня держали за ручку, – возразила она, но больше не пыталась высвободить руку.

– Ты держалась потрясающе. Сохраняла спокойствие и вела свою игру. Заставила его дать трубку одному из пленников.

– Этот был кошмар, – призналась Джоржина. – Я страшно боялась сказать что-нибудь не то, спровоцировать ужасные последствия.

Она снова попыталась высвободить руку, на этот раз он ее выпустил и смотрел, как слегка дрожащие пальцы обхватили дымящуюся чашку кофе.

– Теперь ясно, по какой-то причине он решил поддерживать отношения именно с тобой.

– Если это поможет, я готова стать его телефонной подружкой.

Александр собрался возразить, но вовремя удержался. Чувствовал почти непреодолимую потребность защитить Джоржину от контактов с этим человеком, но должен был думать о том, как быстрее раскрыть дело.

Он не мог рассуждать, как мужчина, который должен защищать свою женщину. Она уже давно не его женщина, а оглядываясь назад, он вообще сомневался, была ли она таковой даже два года назад.

Они сидели молча, потягивая кофе, но тишина не казалась им неловкой.

Наконец Джорджина заговорила:

– Если то, что он сказал про своих родителей, правда и он уже убивал, то без колебаний убьет снова. Ты понимаешь, что он не выпустит их живыми? Когда получит от них то, что ему нужно, всех убьет.

Ее взгляд сделался пустым и остановившимся, будто она уже оплакивала их гибель. Александр не пытался разубедить ее. Знал, она права.

– Тем более важно обшарить все закоулки, чтобы найти их, пока этого не случилось.

– Он будет звонить мне еще, – уверенно сказала Джоржина.

Александр кивнул:

– Да, думаю, будет. Он наладил с тобой связь, будет поддерживать ее до конца, каким бы ни был. Ты сказала, у тебя было несчастливое детство. Это правда?

Джоржина вздохнула, будто ждала этого вопроса, но надеялась, что не услышит его.

– Да, правда. У меня было трудное детство, но я не хочу об этом говорить. – Она немного приподняла подбородок, словно запрещая ему развивать эту тему.

Она всегда так делала. Как только Александр пытался копнуть чуть глубже, наталкивался на сопротивление. Он быстро отказался от попыток что-нибудь разузнать о ее прошлом и радовался уже тому, что она есть в его жизни. Но, судя по всему, ей этого не хватило.

– Может быть, Тим и техотдел смогут выделить в записи шумы или по его речи дадут информацию о его образовании или откуда он приехал, если не местный.

– Надеюсь, когда он снова позвонит, мне удастся вытянуть из него что-нибудь еще. Что-нибудь об убийстве родителей, о его прошлом, еще какую-нибудь важную информацию. Мы должны его найти. – В глазах Джоржины появился охотничий блеск. – Первой он убьет Мейси. И хотя там ее отец и мать, я представляю, как она напугана. Ни один ребенок не должен испытывать такой страх.

Александр с трудом подавил желание снова взять Джоржину за руку, сесть рядом, обнять. У него возникло ощущение, что ей знаком страх, которого не должен испытывать ни один ребенок. Она пережила его в своем «несчастливом» детстве.

– Ты знаешь, как опасно утратить объективный взгляд на вещи, – мягко сказал он. – Знаешь, что нельзя принимать кого-то из жертв слишком близко к сердцу. Можешь мне поверить, я это пережил. Если ты позволишь себе эмоциональную связь с жертвой, то в случае неудачи это тебя погубит.

Джоржина отпила кофе и пристально вгляделась ему в глаза.

– Тебя до сих пор мучают кошмары?

– Только когда сплю, – усмехнулся он, пытаясь поднять настроение. – А тебя?

– Не так часто, как раньше. Я много работаю и обычно валюсь в постель слишком усталой, чтобы видеть сны.

– Вот и хорошо. Надеюсь, и дальше так будет.

Она улыбнулась:

– Ты пригласил меня, чтобы оценить состояние моего душевного здоровья?

Александр улыбнулся в ответ:

– Только отчасти. Даже для опытного агента телефонный разговор с преступником огромная нагрузка. Я должен знать, что у тебя достаточно сил, чтобы это выдерживать.

– Ради того, чтобы вызволить этих людей, я смогу выдержать все, что угодно. – Джоржина допила кофе и взяла сумку. – Пора домой.

– Подожди минуту. Наши машины стоят почти рядом, я провожу тебя.

Он встал, выбросил пластиковые чашки в урну, и они с Джоржиной вышли на улицу.

– Странно, что оба раза он звонил мне практически в одно и то же время дня. Около четырех.

– Может, он где-то работает и в это время у него перерыв?