Последний бог - Антон Леонтьев

Ребенок с криком метнулся к Вере, бросаясь ей на шею.

– Не делай ей больно! Она хорошая!

– А ну отойди от нее, маленький мерзавец! – рявкнул Цапек – Живо, не мешай мне целиться!

Воспользовавшись замешательством, Вера извлекла нож и зажала его в руке. Она шепнула ребенку:

– Обещаю, сейчас все закончится. Подойди к кровати и спрячься там.

Малыш подбежал к кровати. Цапек удовлетворенно хмыкнул:

– Так-то лучше, щенок. С тобой я разберусь позже, после того, как расправлюсь с этой...

Он не успел договорить, так как Вера метнула нож – лезвие попало профессору в правое плечо. Цапек взвыл и выронил револьвер. Вера в два счета оказалась около крутящегося юлой профессора и схватила оружие. Химик осел на пол. Заметив в руках Веры огнестрельное оружие, он прошипел:

– Ты не посмеешь причинить мне вред! Иначе тебя схватят, ведь я – народное достояние...

– Вы, профессор, гад и мерзавец, – перебила Вера.

В ушах у нее звенело, до такой степени она ненавидела жалкого бородатого человечка, лежавшего перед ней на полу подвала. За время работы в организации ей приходилось убивать, но исключительно в рамках самообороны. Она никогда бы не выстрелила в безоружного раненого, который умоляет о пощаде, но... Профессор Цапек – исчадие ада! Он заслуживает смерти!

Видимо, эти мысли отразились на ее лице, потому что Цапек, жалобно скуливший на полу, заверещал, став вдруг вежливым:

– Нет, умоляю, не убивайте меня! Я – старый больной человек! Пожалейте!

– Профессор, вы ведь только что спокойно рассуждали о том, как застрелите меня, а потом избавитесь от малыша, – жестко произнесла Вера. – И теперь хотите, чтобы я вас пощадила?

– Я гениален, и вам это известно! – выкрикнул Цапек. – Вам требуется технология изготовления зимарина? И вы ее от меня получите!

– Она у меня есть, – ответила Вера. Чем дольше она оттягивает момент убийства, тем хуже. Всего один выстрел – и монстра не станет.

– В документах указано не все, что требуется! – возразил профессор. – Кроме того, я могу сообщить гораздо больше – о новом химическом и биологическом оружии, я сейчас работаю над ним. И еще веду исследования в области генетики. У меня феноменальная память. Я пригожусь вашим работодателям! Но если вы убьете меня, то потеряете все одним махом!

Заметив, что Вера колеблется, профессор усилил психологическое давление:

– Я готов все рассказать! Переправьте меня на Запад! Я уже давно мечтаю о том, чтобы покинуть Герцословакию, здесь мой талант не ценят!

Вера опустила револьвер, чувствуя, что не сможет застрелить безоружного. А кроме того, профессор Цапек был в самом деле слишком ценным объектом, чтобы избавляться от него.

– Да, я хочу удрать отсюда! Мне надоела уравниловка и торжественные заседания с трескучими речами! – продолжал выкрикивать профессор. – И я знаю, вы мне поможете! Давайте, информируйте свое начальство, оно наверняка даст добро, когда узнает, что такой гениальный человек, как я, решил удрать на Запад. Черт, и помогите же мне встать! Как же болит плечо, и все вы виноваты...

Вера, пропуская его вопли мимо ушей, подошла к малышу и взяла его за руку.

– Ты пойдешь со мной. Дядя больше не сделает тебе больно.

Цапек, с трудом поднявшийся на ноги, обрел прежний апломб:

– Никуда мальчишка с вами не пойдет! Вы что, сдадите его в милицию и скажете, где нашли его? Тогда меня запихнут в тюрьму, и ваше начальство будет очень недовольно. Очень! Мне известны десятки, нет – сотни стратегических секретов! Я много раз был в Советском Союзе, знаю, над чем там работают ученые, и это наверняка чрезвычайно интересно для Запада.

Профессор, понимая, что одержал победу, криво ухмылялся.

– Ну что, уважаемая шпионка, мне вам объяснить, что делать? Давайте топайте, откуда пришли, договаривайтесь с кем надо. Жду ответа в течение сегодняшнего дня. А мальчишка пока останется у меня. Даю торжественное обещание: сопляк обретет свободу, как только я окажусь за границей.

Вера чувствовала себя мерзко – она видела наглую усмешку профессора, заплаканные глаза мальчика и думала о том, как будет ликовать шеф, когда узнает, что Цапек сам просится на Запад. Это будет несомненным успехом организации, ведь профессору действительно известно множество секретов. А что, если поступить так, как ей подсказывает сейчас не разум, а сердце? Ведь Цапек, оказавшись за границей, и там будет удовлетворять свои низменные желания. Застрелить бешеного пса – и дело с концом...

– Но-но, без глупостей! – предупредил профессор, следя за ее лицом. – Если я не появлюсь сегодня на заседании Академии наук, это вызовет переполох. И вам не удастся скрыться из страны, моя дорогая. Так что делайте так, как говорю я. Запишите телефон и позвоните мне в шесть вечера. Собственно, я заранее знаю ответ вашего начальства. Он будет звучать так: «Да, профессор, мы с радостью поможем вам». Иного и быть не может. А теперь катитесь прочь! Черт, как плечо-то болит... Придется выдумывать историю о несчастном случае на даче.

Профессор, морщась, вытащил из плеча нож.

– Ну и тяжелая у вас рука, моя милая! Что стоите столбом? Идите, выполняйте возложенное на вас поручение. С мальчишкой ничего не случится – мне сейчас уж точно не до него. Я же дал слово чести! Итак, диктую номер...

Покидая подвал, Вера обернулась на мгновение – и увидела крошечную сгорбленную фигурку, завернутую в одеяло, – мальчик вперил взгляд в пол и, казалось, застыл, как статуя. Она ведь предала его! Обещала помочь – и предала! И все потому, что в организации на первом месте всегда идет целесообразность. На втором и третьем, впрочем, тоже. Шеф учил ее, что в их работе нет места чувствам, сотрудник должен выполнить задание, а затем забыть обо всем, как о страшном сне.

Мальчик поднял на Веру взгляд, и женщина поспешно отвернулась. Сможет ли она когда-нибудь забыть его немой укор, мольбу о помощи, страх, что отчетливо читались во взгляде голубых глаз?

– Ну, идите! – прикрикнул на нее профессор Цапек. – И не забудьте – сегодня ровно в шесть!

Вера вернулась в особняк родителей Лорика – сын министра продолжал храпеть на кровати. Когда он продрал глаза, то увидел Веру, сидевшую в кресле. Она о чем-то думала.

– О, дорогая, уже утро? – спросил ее Лорик. – А как прошла ночь?

– Ты был неподражаем! – с деланым восторгом воскликнула Вера. – А теперь я хочу обратно в Экарест.

Прибыв в столицу, Вера использовала для экстренной связи с организацией одного из агентов, находившихся в Герцословакии. Она проинформировала его о том, что профессор Людослав Цапек изъявил желание перебраться на Запад. Ответ, как она и думала, не заставил себя ждать – шеф велел дать профессору гарантии того, что он в течение ближайших дней покинет Герцословакию.

– Что с мальчиком? – спросила Вера профессора, позвонив ему вечером.