Вечная ночь - Полина Дашкова

Голос из диктофона так же вкрадчиво и так же литературнообращался к доктору Филипповой.

В следующем рассказе присутствовали фигурные коньки, запахвыглаженного пионерского галстука, радиопередача «Пионерская зорька». Это было«ретро». Действие происходило в начале семидесятых. Девочка шла в школу. Подороге её сажал в блестящую чёрную машину красивый дядя с седыми волосами.«Скажи, ты умеешь кататься на фигурных коньках? У тебя получается „пистолетик“?Вот сейчас ты мне покажешь, как высоко можешь задрать ножку».

«Скажите, у вас получался „пистолетик“? А „ласточка“?Любопытно, как высоко вы могли задрать ножку? Кстати, вы знаете, к белой обувиобязательно полагается белая сумочка».

Профессор выключил диктофон, вытащил кассету. Сложил встопку листы.

— Мне казалось, ты давно пришла в себя, Оленька, — произнёсон медленно и задумчиво.

— Но ведь похоже, Кирилл Петрович. Очень похоже. Он почтинаизусть шпарит. Так знать и любить эти тексты может только один человек — ихавтор.

* * *

Номер патрульной машины и фамилию младшего лейтенанта ДПСАнтон на всякий случай запомнил. Как только лейтенант отпустил его, он рванулвперёд по Хорошевке, к Беговой. Если пробка или светофор, можно успеть. Нолучше, конечно, подстраховаться, пусть папина «шестёрка» пока отдохнёт.

Антон прибился к обочине, выскочил из машины, поднял руку.Почти сразу остановилась старая побитая «Волга». За рулём сидел дед летсемидесяти, морщинистый, загорелый до черноты, длинные седые волосы собраны вхвостик, усы скобкой, весь в вареной джинсе.

— Куда едем? — спросил он весёлым басом.

— К Беговой! — Антон влез на переднее сиденье. — Толькобыстрей.

Заднее было завалено какими-то деревяшками, железками,тряпками.

— Поспешишь — людей насмешишь, — заметил дед, включил радио,нашёл радиостанцию. Зазвучала песня «Белоруссия» в исполнении ансамбля«Песняры».

— Быстрей, пожалуйста! — взмолился Антон и достал из карманаудостоверение.

Дед взглянул мельком, хмыкнул, тронулся. Сразу набралприличную скорость и спросил:

— Догоняем преступников?

— Пытаемся догнать.

— В кой это веки хотел деньжонок подзаработать, взялпассажира. — Старик вздохнул и покачал головой.

— Вы не волнуйтесь, я заплачу, — пообещал Антон.

— Заплатишь — спасибо, не заплатишь — переживу. Не деньги,так хотя бы адреналин, тоже не вредно. — Дед пошевелил усами, и вдруг сталподпевать радио.

— Песни партизан, сосны да туман.

У него был приятный, хрипловатый бас. Через несколько минут«Волга» выбралась на Беговую и встала в хвосте пробки.

— Приехали, — сказал дед, — похоже, там впереди авария.

«Ну, вот и все. Мы будем долго и тупо здесь стоять, а онитем временем уже двадцать раз успели свернуть куда-нибудь», — с тоской подумалАнтон, открыл дверцу, вылез, оглядел тесные ряды машин и тут же сел обратно.

— Отлично, дед, вы гений! — сказал он старику. —Оказывается, они тоже приехали. «Вольво» серый металлик с двумя антеннами.

Старик открыл окно, высунулся по пояс, посмотрел, потомобернулся к Антону и весело сообщил:

— Вижу твою «Вольву». Я, может, гений, но уж точно негенерал. Тормозить тачки со спецномерами имеют право только генералы. Слушай,если не секрет, что случилось?

— Они девочку увезли, свидетельницу. Прямо у меня из-подноса.

— Очень интересно. А кто они?

— Не знаю.

— Ну а чего ж ты не сообщил, куда следует, чтобы ихостановили?

— Я сообщил. Но ДПС остановила не их, а меня.

— Хорошие дела! Очень даже в духе времени! Погоди, я непонял, они эту твою девочку насильно увезли, что ли?

— Похоже на то, — вздохнул Антон.

Старик помолчал, подумал, потом вдруг посмотрел на Антона ивозмущённо произнёс:

— Ну так чего ж ты сидишь здесь, вздыхаешь? Иди, забирайсвою девочку!

— То есть, как?

— Да очень просто! Смотри, бодяга эта ещё минут на двадцать.Постучи к ним в окошко, покажи свою ксиву. Народу кругом полно. Что они тебесделают? Ну, иди же! Ты опер или макаронина варёная?

* * *

У профессора зазвонил мобильный. Оля терпеливо ждала, покаон объяснит какой-то Галочке, что прежде, чем говорить о фебрильном приступе,надо измерить больному температуру, посмотреть язык.

Наконец Гущенко убрал телефон.

— Извини. Хочешь, я его выключу, чтобы нам не мешали?

— Да ладно, Кирилл Петрович. Вдруг что-нибудь срочное?

— Срочное, — он улыбнулся и покачал головой, — гениальныйсимулянт, брачный аферист. Знакомился с одинокими состоятельными дамами,женился, обирал до нитки и исчезал. Штук десять паспортов, и все поддельные.Косит под кататонию, причём вполне грамотно косит, начитался учебников. Нуладно, мы с тобой отвлеклись. Я тебя внимательно слушаю.

— Кирилл Петрович, вы, конечно, уже знаете, Молох убил ещёодну девочку. Четвёртую. Или нет, пятую.

— Почему ты сказала — пятую?

— Потому, что первую он убил очень давно, в ранней юности.Но возможно, это уже десятая жертва, если считать тех детей, из Давыдовскогоинтерната.

— Оленька, — профессор укоризненно покачал головой, — тыменя пугаешь. Ты прямо зациклилась на нём.

— А вы — нет? — спросила она чуть слышно.

— Я? — он вздохнул, грустно улыбнулся. — Да, я, наверное,тоже. Вчера я был на совещании у замминистра, как раз обсуждали это убийство.Кстати, видел твоего Соловьёва, мы потом в столовой встретились, поболтали. Извсех из них только он один считает, что убийство девочки — продолжение серии.

— Как — один? А остальные?

— Ну, видишь ли, различий действительно, слишком много.

— Да вы что, какие различия? Тот же почерк! — Оля незаметила, что повысила голос. — Та же серия! Она продолжается многие годы. Непервый, не четвёртый, а уже десятый труп! Если считать ещё и этого несчастногоПьяных, то вообще одиннадцатый!

Кирилл Петрович успокаивающе похлопал её по руке.