Блюз мертвых птиц - Джеймс Ли Берк

— Чтобы привезти вам эти небольшие подарки.

— Не ври.

— Я здесь, чтобы сделать все, что вы захотите.

Кончиками пальцев он прикоснулся к ее щеке. Гретхен тяжело дышала через нос, чувствуя, как твердеют соски под блузкой. Она взглядом нашла его глаза, ее щеки пылали.

— Позвони мне позже, — прошептала она.

— Я не знаю ваш номер телефона.

— Я сама его только что купила, еще не помню на память. Спросишь в справочной.

— У вас нет мобильного?

— Я его потеряла.

— Вы все еще не доверяете мне. Ну что ж, я не виню вас.

Гретхен провела языком по губам и поняла, что не может отвести взор от его глаз. Щека, к которой он прикоснулся, казалось, была объята пламенем.

— Ты назвал меня жидовкой, когда чуть не сломал мне пальцы.

— Я буду стыдиться этого до конца своей жизни.

— Мне нужно в душ.

— Вы хотите, чтобы я остался? Я не хочу, чтобы вы сделали что-то, о чем потом будете жалеть. Я ухожу, чтобы позволить вам принять решение, пока меня нет рядом.

— Я не говорила, что ты должен уйти.

— Нет, я не хочу быть источником волнения, вины или еще чего-нибудь неприятного. Мне лучше уйти. Прошу простить меня, если я принес вам какие-либо неудобства.

Пьер открыл входную дверь, прошел по веранде, спустился по ступенькам и пересек газон по направлению к «Хаммеру». Тени ветвей колыхались на его волосах и рубашке, а Гретхен почувствовала такую слабость, что ей пришлось опереться на дверной косяк, чтобы не упасть.

— Что стряслось? — спросил Клет. Он сидел во вращающемся кресле в своем кабинете, глаза мутноваты, уголок рта опущен.

— Я чувствую себя весьма глупо, — ответила она, — нет, даже хуже. Я ненавижу себя.

— И с чего бы это?

— Из-за Пьера Дюпре. Он только что был в моем доме, — ответила Гретхен.

Клет не выказал никаких эмоций.

— Хочешь со мной поделиться? — спросил он.

Гретхен говорила минут десять, а Клет молча слушал ее, устремив взгляд в бесконечность. Через окно она видела канал и на дальней его стороне чернокожего мужчину, подстригающего газон перед старым монастырем. Трава уже начала желтеть в преддверии зимы, а цветы на грядках поникли, вероятно, от первых заморозков. Холодная тень монастырских стен беспокоила девушку, хотя она и не могла понять почему.

— Я не понимаю своих чувств, — сказала она, — у меня такое впечатление, как будто что-то умерло внутри меня.

— Почему? Ведь ты не сделала ничего плохого, — ответил Клет.

— Мне понравилось, когда он льстил мне. Я не хотела, чтобы он уходил. Если бы он задержался, я не знаю, что бы произошло. Хотя это неправда. Я бы позволила ему…

— Ты не знаешь, что бы ты сделала, а потому хватит думать об этом, — перебил ее Клет, послушай, твои чувства вполне естественны. Мы хотим верить людям, которые говорят о нас приятные вещи. И мы хотим верить в то, что они хорошие люди.

— Со мной кое-что произошло в парке в Лафайетте. Маленький мальчик чуть не упал в пруд. Его отец должен был присматривать за ним, но заснул. Наверное, я спасла этому мальчишке жизнь. После этого я подвезла семью до их дома. Они бедствуют, с трудом сводят концы с концами. После этого я почувствовала себя по-новому. Что-то в этой семье заставило меня понять, как что-то изменилось в моей душе. Или, может, я чувствую, что изменилась, потому что помогла им? Не знаю.

Клет забросил в рот пластинку жевательной резинки.

— А потом появляется Дюпре, и ты не знаешь, простить его или пристрелить?

— Что-то в этом роде.

— Не верь ему. Он гнилой человек.

— Он говорит, что изменился.

— Сегодня ночью у него дома была женщина.

Гретхен уставилась на отца.

— Откуда ты это знаешь?

— Я наблюдал за ними через кухонное окно в оптический прицел винтовки в четыре утра этим утром. На женщине был золотой пояс. Ее лица я не видел и не знаю, кто она, но она уехала с Дюпре.

— Она провела в доме всю ночь?

— Похоже, что да.

— А что ты там вообще делал?

— Я подумывал о том, чтобы подстрелить старика. Да и Дюпре тоже. Жаль, что не сделал этого.

— Ты не такой.

— Не будь в этом так уверена.

— Клет, может, мне уехать из города?

— А куда ты отправишься?

— Какая разница? Из-за меня у тебя проблемы с твоим лучшим другом. Алафер тоже злится на меня. Если я останусь здесь, рано или поздно меня арестуют. У меня такое ощущение, что моя жизнь испорчена навсегда, и я не вижу выхода.

— Ты беспокоишься из-за смерти Джессе Лебуфа?

Гретхен кивнула.

— Лебуфа застукали, когда он насиловал женщину. Мало того, она помощник шерифа. Тот, кто пристрелил его, скорее всего, спас ей жизнь. Не смотри в окно, смотри на меня. Джессе Лебуф был куском дерьма, и все здесь это знают. Точка.

— Ты думаешь, Пьер врал мне? Все эти вещи, что он говорил…

Гретхен видела, как Клет пытается собраться с мыслями для ответа.

— Ты прекрасная женщина и замечательный человек, — сказал он, — и он не говорил тебе ничего такого, чего не знал бы на его месте любой человек, способный видеть. Не приближайся к этому ублюдку. Если я его увижу, это будет худший день в его жизни.

— Я больше не хочу делать людям больно. И не хочу, чтобы людям было больно из-за меня.

— Гретхен, я подвел тебя. Нет ничего хуже, чем когда девочка растет без отца. Я никогда не прощу себя за то, что позволил этому произойти. Но этот отморозок не наложит на тебя свои лапы.

Она пустым взглядом смотрела в пол.

— Как ты думаешь, чем же все это закончится?

— Парни, стоящие за всем этим, думают, что мы с Дэйвом знаем что-то, чего мы в действительности не знаем. Те же самые люди считают, что ты представляешь для них угрозу. Если все пойдет, как они хотят, мы все превратимся в удобрения.

Персел достал салфетку из коробки, выплюнул в нее жвачку и бросил в корзину.

— У тебя что, десны кровоточат? — спросила Гретхен.

— Да, иногда. Никогда не чистил зубы правильно.

— Что ты скрываешь?

— Да ты хуже, чем Дэйв. Послушай, близнецы Боббси из убойного отдела — это навсегда. А теперь ты одна из нас. Значит и ты тоже навсегда.

— Нет, я не одна из вас. Я убивала за деньги, Клет.

Он наклонился над столом, ткнув в воздух указательным пальцем.

— Ты делала то, что тебе приходилось делать, потому что мужчины издевались и насиловали тебя, когда ты была ребенком. Ты все равно моя маленькая девочка, и я вырву язык любому, кто скажет, что ты не прекрасная молодая женщина. Ты следишь за моими словами? И чтобы я больше не слышал, как ты себя унижаешь. Ты один из лучших людей из всех, кого я знал.