Место под солнцем - Лиза Марклунд

Фатима кивнула:

– Давид говорил об этом. Ты была единственной, кто избежал этого.

Нина откашлялась.

– Почему ты говоришь о моей профессии? То, что здесь произошло, не имеет к ней никакого отношения.

– Ты служишь в полиции, и ты убила своего брата. У меня есть десять свидетелей.

Нина не ответила.

– Ты пойдешь к своим начальникам и признаешься в том, что ты сделала?

Нина отвернулась.

– Ты заявишь о его исчезновении?

– Нет.

– Никогда?

– Да.

Фатима окинула ее оценивающим взглядом. Нина не двигалась.

– У других мужчин есть семьи?

– Этого я не знаю, – ответила Нина. – Кто-то, конечно, будет по ним скучать.

– Могли ли они наследить по дороге?

– Думаю, что они прилетели в Малагу и добыли там оружие. У Филиппа не было паспорта, и, вероятно, они наняли частную лодку и заплатили за перевоз наличными. Я видела на дороге машину, старый «сеат» со взломанной дверью.

Фатима кивнула:

– Должно быть, они его угнали. Аббас уже позаботился об этой машине.

Анника посмотрела на свои волдыри.

Никаких следов Филиппа Андерссона и его подельников в Марокко никогда не найдут. Они уже зарыты где-то вместе с Торстеном. Никто и никогда больше о них не услышит.

Ей стало холодно от этой мысли.

Интересно, сколько трупов закопано на землях этой фермы?

– Где Карита Халлинг Гонсалес? – спросила вдруг Анника и посмотрела в глаза Фатиме. – Знаешь ли ты это?

Фатима вскинула брови.

– Она бежала, но куда, мне неизвестно.

– Зачем она убила всю семью Сёдерстрём? – спросила Анника.

Фатима прищурила глаза.

– Ты журналист, – сказала она. – Твоя профессия – копаться в чужих делах. Ты будешь писать о моей ферме?

Анника выпрямилась.

– Я хочу полностью выполнить мою задачу, – сказала она. – Я напишу, что Сюзетта жива. Я хочу взять у нее интервью, и пусть она сама решает, что расскажет мне о своей новой жизни. Я бы с радостью сослалась и на тебя, если ты согласишься…

– Насчет сегодняшних событий?

Анника моргнула.

– Ты могла идти по жизни своим путем, – сказала Фатима, – но ты добровольно сюда вернулась. Никто не заставлял тебя вмешиваться.

Анника снова посмотрела на свои руки. Фатима окинула ее долгим взглядом.

– Карита Халлинг Гонсалес была глазами и ушами Филиппа Андерссона на Солнечном Берегу, пока он сидел в шведской тюрьме, – сказала она. – С годами она стала небрежной. Астрид имела возможность расхищать большие суммы денег, задерживались поставки, многое было конфисковано. Когда обо всем этом узнал Филипп, он предъявил Карите ультиматум – либо ее семья, либо семья Астрид.

– Какая гнусность! – пробормотала Анника.

Фатима поморщилась.

– Это был не первый раз, когда Карита Халлинг Гонсалес убирала следы. Ты знаешь, почему тебя вообще сюда пустили?

Анника покачала головой. Говорить у нее не было сил.

– Ты веришь в Бога, Анника Бенгтзон?

Она с трудом сглотнула.

– Только косвенно.

Фатима сложила руки на коленях.

– Да, вы в Швеции стали очень светскими людьми. Ты уважаешь веру других людей?

Анника кивнула.

– Можешь ли ты представить, что для меня Бог – это самое главное и важное в жизни? Важнее моих детей и семьи, важнее дома и работы?

Анника не ответила.

– Согласно моей вере, мужчине позволено иметь четырех жен. Я была первой женой моего мужа, и он взял себе вторую. Так я смотрю на мой брак. Я хорошо знаю западные порядки и обычаи, я уважаю их, поэтому вправе ожидать от тебя уважения к моим обычаям.

Анника молчала, ожидая продолжения.

– У нас с мужем рождались только девочки. Но от второй жены у него родился мальчик, Александр. Ты спасла его, дитя моего супруга, его единственного сына. Поэтому я у тебя в долгу, и поэтому я впустила тебя сюда.

– Я думала, что мусульманские женщины не выходят замуж за христианских мужчин, – заметила Нина.

Фатима удивленно посмотрела на нее:

– Давид принял ислам. Ты этого не знала?

Она встала, встали и Нина с Анникой.

– Вы переночуете здесь. Утром Аббас отвезет вас в Танжер.

Она посмотрела на Аннику:

– Мое отношение к тому, что касается Сюзетты, понятно. Она сама решит, будет ли давать интервью. Я верю в свободу воли человека. Бог – не принуждение, Он – дар.

Фатима вздохнула, и стало понятно, что никаких иллюзий она не питает.

– Вы свободны рассказывать о том, что произошло этим вечером на ферме, – сказала она. – Я никогда никому не угрожаю и никого ни к чему не принуждаю. Но считаю, что каждый должен отвечать за то, что он делает.

Было слышно, как в доме запели несколько женщин.

– В твоей комнате разбито окно, – сказала Аннике Фатима. – Амира укажет вам обеим вашу спальню. Вы найдете Амиру на кухне.

Она махнула им рукой, и Анника краем глаза заметила, как Фатима отвернулась к темному окну.

Анника получила назад компьютер, фотоаппарат и телефон. К ее удивлению, телефон был в Сети.

– Мама установила здесь мачту, – сказала Амира. – У нас собственная электростанция с солнечными батареями и ветряками. Энергии хватает на освещение дома и конюшни, но иногда мощности мало, если мы включаем полное освещение двора. Тогда бывает печально и темно, как сегодня вечером…

– Как себя чувствует Зине? – спросила Анника.

Красивое лицо Амиры омрачилось.

– Он умер, – сказала она. – Похороны завтра утром. Таков обычай. Сейчас он стоит на лестнице из кухни.

Она повела их по той же узкой лестнице, по которой Анника и Ахмед поднимались вчера вечером. Лампы на лестнице сегодня горели ярче, потому что освещение двора было не таким ярким.

– В твоей комнате разбито окно, – сказала Амира Аннике.

– Я знаю. Там осталась моя сумка. Мне можно ее взять?

Амира кивнула.

– Дверь открыта. Мы с Сюзеттой приготовили для вас большую комнату. Она лучше обставлена, и там есть электричество и ванная комната.

Она показала им нужную дверь.

Анника и Нина переглянулись и вошли в отведенную им спальню. Анника оставила дверь приоткрытой. Никто не стал ее запирать.

Комната эта и в самом деле была больше, чем каморка, где она провела предыдущую ночь. Здесь стояли две широкие кровати, большой письменный стол и два кресла. Под потолком висела люстра, а на столе стояла настольная лампа.