Блюз мертвых птиц - Джеймс Ли Берк

После ужина в среду вечером зазвонил мобильный телефон Алафер. Это была Гретхен Хоровитц.

— Прокатишься со мной? — предложила она.

Алафер закрыла глаза и подумала, как же спрятать нежелание, которое она чувствовала в груди.

— Сейчас?

— Мне нужен твой совет.

— О чем?

— Я не хотела бы говорить об этом по телефону.

— Я собиралась через пару минут отправиться на прогулку.

— Твой отец не хочет, чтобы ты общалась со мной?

— Это создает для него некоторый конфликт, Гретхен, будем реалистами.

— Я накупила кучу съемочного оборудования, собираюсь снять документалку о музыкальном ревю 40-х годов.

— Но ведь ты же не поэтому звонишь.

— Я припаркуюсь на разводном посту на Берк-стрит. Если у тебя нет желания со мной болтать, не беспокойся.

— Гретхен…

Спустя несколько минут Алафер уже была рядом с «Шэдоус» и старым кирпичным зданием, где раньше располагался офис агента по продажам «Бьюиков», а теперь находилась юридическая контора. Она повернула вверх по улице, ведущей к разводному мосту, и увидела обрубленный пикап Гретхен, припаркованный на углу. Открытый двигатель мерцал в полутьме. Гретхен вышла на тротуар.

— Спасибо, что пришла, — сказала она.

— Что стряслось? — спросила Алафер.

— Кое-что сегодня произошло, и у меня до сих пор смешанные чувства. Выпить не хочешь?

— Нет. Говори.

— Я видела, как Пьер Дюпре привез мальчика-инвалида в католическую церковь в Бруссаре этим утром. Он заметил меня и остановился у моего коттеджа. И пригласил меня на обед.

Из-под моста появился катер, загруженный праздными гуляками, и проплыл мимо старого монастыря и больницы по ту сторону канала. Пассажиры держали в руках воздушные шары и улыбались, выражения их лиц казались слишком броскими и сюрреалистичными среди воздушных шаров.

— Ты ничего не скажешь? — спросила Гретхен.

— Ты поехала с ним?

— Нет.

— Думаю, это было мудрое решение, — сказала Алафер.

Гретхен сложила руки на груди и посмотрела на людей, ужинавших и выпивавших во дворе за «Клементиной». В сумерках ярко выделялись белые скатерти и свечи, трепыхавшиеся в стеклянных подсвечниках и отбрасывающие длинные тени на заросли бананов, растущих вдоль стен ресторана.

— Я позвонила в церковь, — продолжила Гретхен, — Пьер…

— Пьер?

— Его так зовут, разве нет? Он не только оплатил обучение мальчишки, но и открыл стипендиальный фонд.

— Не иди на поводу у этого парня, посоветовала Алафер.

— Он никак не мог знать, что я увижу его в церкви с мальчонкой.

— Я думаю, Гретхен, что с тобой происходит нечто иное. У тебя возникают разные мысли касательно твоей собственной жизни, и ты хочешь верить в то, что грехи людей могут быть искуплены. Пьер Дюпре нехороший человек.

— Откуда ты берешь все эти знания о том, что происходит в головах других людей?

— Иногда и мне хочется во что-то верить по причинам, которые я не хочу признавать, — ответила Алафер.

— Ведь ты говоришь обо мне, не так ли? Только не надо этого психобреда про двенадцать шагов со мной, ладно?