Клан бешеных - Марина Серова

Проводив подругу, я вернулась в свою комнату. Досидев остаток вечера с книгой, я отправилась в ванную готовиться ко сну.

* * *

Утро следующего дня было на редкость радостным и светлым: по небу плыли легкие пушистые облачка, ласково светило солнышко, звонко щебетали птицы на деревьях. Я выглянула в окно, и настроение у меня сразу поднялось. Я даже решила сегодняшний день посвятить уборке в доме, что делала крайне редко. Кажется, последние две недели я вообще не прикасалась к швабре и тряпке для пыли. Надо признать, что человек я достаточно ленивый. Сидение в кресле перед камином с книгой было одним из самых излюбленных моих занятий. Если бы можно было еще совсем не убираться и не готовить обед! Впрочем, последнюю проблему мы с дедом научились решать довольно легко с помощью полуфабрикатов. Что же касается уборки, то тут мы просто закрывали глаза на этот вопрос, а чтобы совсем уж не погрязнуть в пыли и мусоре, я время от времени бралась за швабру, ведро и тряпку. Наводить чистоту и порядок, как правило, я начинала с самой дальней комнаты. Вытерев пыль на мебели и полы, я переходила в следующую, оставляя за собой чистоту и свежесть и рассуждая попутно, что пыль – какая-то очень странная субстанция. Вопреки закону Ломоносова о сохранении веществ эта гадкая пыль появлялась ниоткуда, зато сама никуда не исчезала.

Наш с дедом дом достаточно большой. В память о тесноте нашей квартиры родители запланировали на первом этаже целых три гостиных: для своих гостей, для дедушкиных и для моих. Спальни располагались на втором этаже и считались личной территорией. Идея с гостиными казалась удачной, не надо было спорить и насчет оформления комнат, для себя мама и папа выбрали модный тогда стиль кантри, дедушка – роскошный рококо, я – лаконичный хай-тек. Зато теперь каждого гостя можно было принимать в наиболее желанной для него обстановке. Несмотря на солидные габариты нашего дома, дело по его уборке продвигалось довольно быстро, так как за диванами, креслами и в других закутках я вообще не убиралась. Зачем? Все равно там никто не ходит.

Мое полезное занятие прервал телефонный звонок домашнего аппарата. Странно, но эта примета у меня всегда сбывалась: если я начала уборку, обязательно кто-то заявится или позвонит. На этот раз в трубке раздался бодрый голос Ярцева:

– Привет, Полина! У меня для тебя две новости, и обе хорошие. С какой начать?

– Антон, зачем ты спрашиваешь? Какая разница, если они обе хорошие? Начинай с любой.

– Тогда слушай. Во-первых, нашего Гриню сегодня отпускают под подписку…

– Серьезно? – Моему удивлению не было предела. – С чего бы это вдруг? Кажется, обвинение ему предъявлено более чем серьезное.

– Отпускают, потому что надавила общественность…

– Ну, насчет этого я как раз в курсе, я имею в виду давление общественности. А вторая новость?

– Мне тут удалось нарыть кое-что о том самом Виссарионе. Фамилия его – Кинделия…

– Насчет этого я тоже в курсе. Я даже знаю, что его папаша доблестно трудится в ГИБДД и недавно получил звание подполковника. А еще – что он женился в четвертый раз…

– Откуда «дровишки»?

– Из лесу, вестимо…

И я передала Ярцеву сведения, которые услышала от дяди Сережи.

– Полин, а ты знаешь о том, например, что Иосиф Виссарионович висит возле здания администрации на Доске «Лучшие люди города»?

– Висит? В каком смысле?

– Я имею в виду его портрет.

– Да? – снова удивилась я. – Никогда не обращала внимания на эту Доску. Надо будет как-нибудь посмотреть… А ты в курсе, что он лупил всех своих жен, отчего три из них уже сбежали от него? Сейчас он живет с четвертой, молодой девушкой, почти ровесницей его сына.

– Здорово! – восхитился Ярцев. – Откуда все-таки сведения?

– Я свои источники не сдаю.

– Понятно. Это тоже хорошая новость, я имею в виду для того дела, которое мы затеяли. Я вчера порасспрашивал соседей Зайцевых, они подтвердили, что этот придурок Виссарион измывался над Полиной. Люди видели синяки на ее лице. Девушка призналась одной соседке, что очень боится его. Я уже начал писать статью…

– Антон, я вот что хотела у тебя спросить: ты случайно не в курсе, кто была погибшая – блондинка, брюнетка или шатенка?

– Случайно в курсе. Блондинка, как и ее младшая сестра Ольга.

– Откуда сведения?

– Я видел фотографию у нее дома, в той комнате, где мы сидели.

– А почему я ее не видела?

– Ты сидела к ней спиной, а я лицом. Она стояла на комоде, такая… довольно большая, в рамке. Там обе сестры сняты вместе, и обе они – довольно симпатичные блондинки.

– Ну, блондинки так блондинки. Хорошо, что ты эту фотографию заприметил. Антон, у меня к тебе будет просьба: как только нашего бедолагу освободят (я имею в виду Буйковского), организуй мне с ним, пожалуйста, встречу.

– Да не вопрос! У меня есть номера его телефонов. На какое время договариваться и где пройдет тайное рандеву?

– На любое время, а встретиться лучше всего на нейтральной территории. Я имею в виду кафе.

– Понял. Сделаю.

– Пока!

Я положила трубку и продолжила свое полезное в плане наведения чистоты и порядка занятие.

Ариша заявился домой, когда уборка была практически закончена. Я поставила ведро и швабру в кладовку и вымыла руки. Дед заглянул ко мне в ванную:

– Как твои дела, Полетт?

– Готовлюсь сообразить какой-нибудь обед. А где ты у меня пропадал со вчерашнего вечера?

– У своих приятелей. Мы всю ночь играли в покер, а под утро мсье Версальский предложил поехать в круглосуточный бар, тот, что на улице Сухово-Кобылина. Мы там куролесили до одиннадцати утра. Мсье Версальский «зажигал»…

– А ты, естественно, поддерживал пламя! Дедуль, а не пора ли тебе остепениться? Как-никак тебе уже семьдесят, а ты у меня все еще по барам «зажигаешь», костровой! И смотри: время уже обеденное! Скоро ты совсем переберешься жить к своему Версальскому…

– Полетт, не ворчи, тебе не идет.

– Буду ворчать! Почему ты не возвращался так долго?

– Понимаешь, на обратном пути из бара мы… как бы это сказать? Немного нарушили правила дорожного движения. Водитель Версальского проскочил на желтый свет, и нас тормознули гибэдэдэшники.

– И? – Я вытерла руки полотенцем и теперь стояла, уперев их в бока и вперив в Аришу свой строгий взгляд.

– Водилу хотели оштрафовать и даже грозили отобрать документы, а Версальский вышел из машины, поговорил с гибэдэдэшником, и нас отпустили безо всяких.

– Да? И какое же волшебное слово сказал твой приятель инспектору?

– Полетт, я слышал, как он назвал фамилию Кинделия.

Вот оно как! Значит, фамилия и впрямь волшебная, если открывает все ходы и выходы и избавляет от уплаты штрафа.