По правилам корриды - Елена Яковлева

— А-а-а… А-а-а…

Кто-то баюкает ребенка? Кто? Откуда ребенок? И чей? Нужно бы посмотреть, повернуть голову и посмотреть, но сил нет. Такая слабость, разбитость… Что со мной? Я что, больна? Может, у меня был обморок? А как болит затылок! Наверное, я потеряла сознание, упала и обо что-то ударилась. Но как это случилось? Убей бог, не помню, ничего не помню.

— А-а-а… А-а-а…

Да кто там, в конце концов? Нужно кого-нибудь позвать и спросить. Да-да, нужно кого-нибудь позвать… Но кого? Кого?!!

Нет, надо все-таки открыть глаза, чего бы мне это ни стоило. Тогда я пойму, где нахожусь, и, конечно же, все вспомню. Приняв окончательное решение, я разлепила ресницы и посмотрела вверх. То, что я увидела, было мне болезненно знакомо: белый казенный потолок, необъятный, как бесконечность. И посреди этой бесконечности — слезливый белый плафон светильника, точно центр мироздания, а вокруг него — вьющиеся мошки. Шкаф, где-то здесь должен быть еще шкаф, громадный, от пола до потолка, пропахший несвежим бельем и полный деловито снующих туда-сюда тараканов!

Я повернула голову, тяжелую, будто набитую булыжниками, и встретила взгляд человека в белом халате. Человек был мне незнаком. Потолок, плафон, шкаф — да, а человек — нет.

— Ну, как наше самочувствие? — бодрым баритоном осведомился незнакомец. — И сам же за меня ответил: — Вижу, что получше, намного получше.

Я хотела спросить, кто он такой, но из горла против моей воли вырвалось плаксивое:

— Только не запирайте… Только не запирайте меня в шкаф!..

При этом мой собственный голос показался мне каким-то чужим, низким и скрипучим. Может, из-за странной сухости во рту?

— Ну конечно, мы не будем вас запирать в шкафу, — оптимистично заверил меня незнакомец. — Зачем нам запирать вас в шкаф, если вы будете хорошо себя вести?

— Я буду хорошо себя вести, только не сажайте меня в шкаф! — пообещала я и, чтобы он, не дай бог, не передумал, хотела схватить его за руки, но, оказалось, это невозможно. Мои собственные руки, лежащие под одеялом, мне не подчинялись.

— Ну-ну, не переживайте, — перехватил мой растерянный взгляд незнакомец. — Мы вас связали, но это временно.

— Связали? Почему?

— Потому что у вас был приступ, и вы могли навредить самой себе, — ответствовал неизвестный в белом халате. — Понятно?

— Понятно, — кивнула я, хотя на самом деле ничего не понимала. Зато во мне откуда-то взялось неоспоримое знание, что ему нужно верить, просто верить всему, что бы он ни сказал.

— Вот и прекрасно, — обрадовался незнакомец, — значит, дело пойдет на лад. Да, кстати, я, кажется, не представился. Меня зовут Леонид Борисович, и я ваш лечащий врач. Понятно?

— Понятно, — снова безропотно согласилась я.

И тут снова откуда-то взялась эта странная баюкающая песнь:

— А-а-а… А-а-а…

— Кто это? — шепотом спросила я Леонида Борисовича.

— А это ваша соседка, — без промедления пояснил он, — Тамара. Вы с ней подружитесь, она тихая и покладистая.

— Да, мы подружимся, — повторила я, — потом подружимся, а пока я посплю, можно? Страшно хочется спать…

— Конечно, конечно, — разрешил добрый Леонид Борисович, обещавший не запирать меня в шкаф с тараканами. — Вам нужно спать, чтобы восстановить силы.

— Ага, — буркнула я и вернула собственную голову в первоначальное положение. Булыжники, которыми она была набита, с грохотом перекатились вместе с ней.

Последними словами, что я с трудом расслышала сквозь этот грохот, были:

— Ниночка, больше не колите ее, в этом нет необходимости. Пока обойдемся микстурами, а там посмотрим.

* * *

— Ну что, очухалась?

На этот раз у меня в ногах сидела женщина. Халат у нее был не белый, а темно-синий, с голубым воротничком и такими же отворотами на рукавах.

— А вы кто? — Голова у меня больше не болела, но сухость во рту не исчезла.

— Я Тамара.

— А… Тамара… — вспомнила я. — Моя соседка…

«Надо бы ее как следует рассмотреть, раз она моя соседка», — подумала я и попыталась сосредоточить взгляд на ее лице. Признаться, последнее далось мне с трудом. То есть я прекрасно видела ее глаза, рот, нос, волосы, но цельный портрет из этого необходимого и достаточного набора почему-то не получился. В конце концов я заключила, что лицо у нее слишком широкое, на чем и успокоилась.

А она еще немного посидела на моей постели, сильно качая ногой, закинутой на другую, потом вытянула шею, явно к чему-то прислушиваясь, и, неожиданно приблизив ко мне свое широкое лицо, отрывисто бросила:

— Не пей таблетки…

— Почему? — спросила я, но она уже упорхнула. Растянутые пружины моей кровати немедленно на это отреагировали — я закачалась, как дохлая муха в паутине.

А в комнату вошла высокая худая женщина в белом — новое действующее лицо в моей жизни, если вести отсчет от… В самом деле, от чего же мне вести отсчет?

Женщина была очень хмурая и неприветливая, она даже не поздоровалась. Остановилась у кровати моей соседки Тамары и молча протянула ей какой-то пузырек. Та, также молча, что-то вытряхнула из этого пузырька на ладонь, а потом сунула в рот. Хмурая женщина в белом еще немного постояла возле нее, а затем повернулась ко мне.

Мне она тоже подала пузырек, кажется, другой. Я инстинктивно протянула руку, осознав наконец, что меня, как и обещал добрый доктор, распеленали. На дне пузырька лежала большая желтая таблетка, похожая на витамины. Я замешкалась, хмурая женщина нетерпеливо приказала: «Глотай», и это было первое слово, которое я от нее услышала.

Я торопливо подчинилась, но проглотить таблетку, не запивая, было непросто. А она все стояла рядом и не отходила, словно ей доставляло удовольствие наблюдать, как я давлюсь. Потом она ушла, и, едва за ней захлопнулась дверь, на моей кровати вновь очутилась Тамара.

— Зачем ты пила таблетку, я же тебе сказала — не пей! — обиженно попеняла мне она. — А моя — вот! — Она достала таблетку из кармана, продемонстрировала ее мне и пояснила: — Я ее прячу во рту, а когда она уходит, выплевываю и… вот сюда. — Она подбежала к раковине в углу, бросила в нее таблетку и смыла струей воды из крана.

— А почему их нельзя пить? — спросила я наконец, когда она снова вернулась на мою кровать.

— Потому что они их на нас испытывают! — решительно заявила Тамара.

— Как? — не поверила я.

— Очень просто, — зловеще усмехнулась Тамара, — про подопытных кроликов слышала? Вот мы у них вместо этих кроликов. Поэтому нужно таблетки выплевывать, уколы — ладно, от них не отвертеться.

— Но ведь это же больница? — обвела я взглядом комнату, невольно задержавшись на стенном шкафу.