Бойся тишины - Роберт Брындза

Этот участок у подножия лестницы постоянно был сырым и тенистым, и пальма, которую мы посадили в маленьком дворике, выглядела чахлой, словно ей было сложно расти. Бранко с трудом поставил мой чемодан на площадку перед резной деревянной дверью. Изготовленная из толстого дуба, с витиеватой резьбой по краям и более шести футов в высоту, она с первого дня впечатляла меня своей монументальностью. Уилл нашел ее в старой испанской церкви и отреставрировал.

Я собиралась занести багаж сама – знала, что, как только войду внутрь, нахлынут эмоции. Мне не хотелось расплакаться при Бранко, но он топтался за спиной, а я так и не смогла придумать причину, чтобы попросить его остаться снаружи. Я с усилием толкнула створку, сделала глубокий вдох и переступила порог.

Входная дверь вела прямо в большую гостиную, совмещенную с кухней, и стоило войти, как на меня обрушились воспоминания. На подлокотнике длинного изумрудно-зеленого дивана лежал разноцветный плед, принадлежавший моей маме. Я подошла к нему и провела пальцами по мягкой шерсти. Она связала его, когда мне было восемь или девять лет, чтобы я не замерзла, когда мы жили в палатке в лагере мирных протестов Гринхэм Коммон. Мама умерла десять лет назад, так что ей не довелось увидеть этот дом.

Во время нашего последнего визита сюда, в августе, в день отъезда мы опаздывали на паром и в суматохе не успели прибраться. На краю внушительного кофейного столика все еще стояла чашка Уилла с высохшими остатками чая, а на кухонном острове – почти полная бутылка нашего домашнего вина, которую я открыла в последний вечер. Она была третьей по счету, что вызвало недовольство мужа. Он оказался прав: мы не успели ее допить.

К большому холодильнику из нержавеющей стали было прикреплено полароидное селфи, сделанное во время сбора урожая. Мы стояли перед виноградными лозами со спелыми фиолетовыми гроздьями. Я обнимала Уилла за талию, наши улыбающиеся загорелые лица светились счастьем. Здесь мы были невероятно свободны. Когда-то я мечтала всегда чувствовать себя так, как в Хорватии, находиться далеко от семьи Уилла и не испытывать стресса, который его мать вносила в наши отношения.

Вновь очутившись здесь, я испытала горькую досаду. Это был дом нашей мечты. Проект, который Уилл страстно желал реализовать. Он сам выбирал и контролировал не только планировку, но и каждую мелочь. И теперь все предметы интерьера, полы и стены, казалось, таили в себе его частичку, словно он только что вышел и вернется с минуты на минуту. Я закрыла лицо рукой. Бранко терпеливо ждал у входной двери.

– Простите, – прошептала я, вытирая глаза.

– Я нести чемодан? – спросил он.

Я кивнула. Он перекатил чемодан через порог, поставил его рядом с холодильником и пошел закрывать входную дверь.

– Пожалуйста, оставьте ее открытой… Здесь нужно проветрить, – попросила я.

– Нужна помощь? – поинтересовался он.

– Не могли бы вы напомнить, как сменить код сигнализации?

Я подошла к панели управления охранной сигнализацией с сенсорным экраном, висевшей рядом со входом. Бранко достал из кармана футляр, в котором лежали очки для чтения с толстыми стеклами. Внезапно мне пришлось подавить желание рассмеяться, потому что, надев очки, он стал напоминать мистера Магу[6]. И только сейчас я сообразила: он же ни разу не надел очки, садясь за руль! Интересно, насколько плохое у него зрение?

Он показал мне доступ к настройкам и отвернулся, пока я вводила новый код.

– Спасибо, – поблагодарила я.

По правде говоря, я не была уверена, что сигнализация сможет меня как-то защитить. Уилл установил ее скорее для оформления страховки: сигнал тревоги поступал полиции на материке. Бранко убрал очки обратно в футляр.

– Пожалуйста, не опоздайте на мессу, – добавила я.

Он кивнул и, порывшись в шортах, достал листок бумаги.

– Это номер Драган. Когда проблема… звоните ему. Если он не отвечать, звоните мой телефон. Я уеду сегодня и возвращаться на пароме… – Он замялся.

– В следующую среду, – подсказала я.

– В следующую среду, – повторил он, серьезно кивая. – Мне очень жаль… что вы потерять мужа.

И тут он удивил меня, сделав движение, чтобы обнять. При этом он отвел назад бедра, стараясь не прижиматься ко мне. Я вдруг ощутила благодарность за чувство защищенности, которое испытала от этого объятия. И сразу отстранилась, испугавшись, что он мог неправильно истолковать то, что я обняла его в ответ. Он улыбнулся, обнажив пожелтевшие, словно клавиши старого пианино, зубы. Улыбка эта казалась одновременно глупой и обаятельной, она преобразила лицо мужчины, которое обычно выглядело чересчур серьезным.

– Спасибо вам за все, Бранко, – проговорила я.

Он кивнул и вышел в коридор, однако на верхней площадке лестницы заколебался и обернулся.

– Помолюсь за Уилла и поставлю свечку.

– Спасибо, – поблагодарила я еще раз.

Я была рада его отъезду, но вместе с тем было нечто ужасное в том, что он оставлял меня здесь в одиночестве. Мужчина кивнул и ушел.

Я вернулась в дом, заперла входную дверь и немного постояла, оглядываясь вокруг. Помещение вдруг показалось мне невероятно пустым и слишком большим для одного человека. Серый свет отражался от полированного мраморного пола. Я услышала, как завелся автомобильный двигатель. Вернулась к сенсорной панели у двери. Вместе с сигнализацией Уилл установил камеры слежения. На картинке с камеры, направленной на въездные ворота, было видно, как Бранко выходит из машины, чтобы их закрыть. Когда он уехал, я еще некоторое время наблюдала за воротами и пустой дорогой, прежде чем экран погас. Затем я направилась к чемодану, но тут зазвонил домофон. Экран снова засветился, демонстрируя фургон Hrvatska pošta, припаркованный на дороге, и почтальона, ожидающего у ворот.

Зябко кутаясь в кардиган, я торопливо спустилась с холма. На горизонте собирались грозовые тучи.

– Dobar dan[7], – вежливо поздоровался служащий, передавая мне пачку конвертов через калитку. Затем отсалютовал и вернулся в фургон.

Я никогда не имела дела со счетами за дом и, увидев пару официальных писем, предположила, что это они. Дойдя до третьего конверта, на котором имя и адрес были выведены синими чернилами, я долго в недоумении смотрела на него.

Это было мое имя и мой адрес, написанные рукой Уилла.

Глава 11

Не знаю, как