Девятый круг - Фернандо С. Льобера

Факты позволяют объединить настоящее уголовное дело по убийству с делами CM-AJO-23 (дата совершения преступления: 11 марта) и CM-PSE-1578 (дата совершения преступления: 27 февраля) (см. приложенные документы). Во всех случаях на месте преступления обнаружены аналогичные предсмертные записки, якобы подтверждающие самоубийство. Предположительно написаны преступником/цей/ками. По оценке экспертов, все прочие детали преступления в каждом отдельном эпизоде не совпадают.

Себаштиану оцепенел с рогаликом в руке, застывшей в воздухе над тарелкой. Он прочитал последний абзац во второй и в третий раз, не веря своим глазам. Три убийства за один месяц! Порывшись в папке, он извлек последний лист бумаги.

На месте каждого из трех преступлений были найдены аналогичные письма. Бумага идентична во всех трех случаях, и шрифт принтера совпадает (входит в стандартный набор шрифтов всех моделей лазерных принтеров фирмы «Хьюлетт-Пакард»). Стиль изложения также идентичен. По данным психиатрической экспертизы, «предсмертные» записки составлены одним автором. Личные, профессиональные или криминальные связи между потерпевшими не выявлены. Управлением криминологии рекомендовано объединить три дела в одно производство и рассматривать как серию убийств.

— Сеньор?

Себаштиану перевел взгляд на официанта.

— Да?

— Я спрашивал, не желаете ли еще чаю?

— Нет-нет, спасибо. — Он нетерпеливо махнул рукой. Официант деликатно исчез, а профессор вновь уставился на лаконичное сообщение, лежавшее перед ним на столе, настолько окончательное и безапелляционное в своем лаконизме, что он был сражен наповал. Серийный убийца? В Мадриде? Боже милостивый! Как же он вчера ухитрился это упустить? Себаштиану вытащил из кармана мобильный и торопливо набрал номер.

— Морантес слушает.

— Приветствую, это Себаштиану.

— Неужели, Португалец, ранняя пташка! Я как раз собирался тебе звонить.

Себаштиану запоздало сообразил, что времени только без четверти восемь.

— Ладно уж. Я только что дочитал материалы, которые мне передала младший инспектор Пуэрто.

— Да, мне тоже прислали один экземпляр.

— Морантес, ведь речь идет о серийном убийце! — Себаштиану с трудом сдерживал эмоции. — Это что, серьезно?

— Абсолютно, можешь поверить. Более того, в субботу состоится пресс-конференция. Вроде бы один журнал, падкий на сенсации, пронюхал об убийствах и на будущей неделе грозится обнародовать информацию. Мои ребята ломают голову, как смягчить удар.

— Вас растерзают на клочки.

— И что ты предлагаешь? — философски отозвался Морантес. — Однако у меня есть кое-что, чего ты еще не видел.

— То есть?

— Я раздобыл дела по двум первым убийствам.

— Дружище, ты великолепен. Когда ты мне их дашь?

— Э-э, не так быстро. Португалец. Слишком уж ты шустрый. Дай мне сначала их прочитать, а там посмотрим.

— Морантес, в Мадриде происходит не так много серийных убийств. Этот парень действует со скоростью и частотой, которые не укладываются ни в какие рамки. Обычно серийники выдерживают более длительные перерывы между убийствами. А три последних преступления произошли буквально в считанные недели.

— Португалец, я знаю, что в этих вопросах ты number one,[18]— сказал Морантес с нарочитым испанским акцентом, — но пойми и ты, что тема очень и очень деликатная.

— Ладно, как скажешь.

Морантес на другом конце связи расхохотался, довольный своей шуткой.

— А что ты волнуешься? Мы же договорились встретиться вечером. Я перезвоню попозже и уточню где.

Себаштиану усмехнулся:

— Старый лис. Своего не упустишь, не так ли? Между прочим, я нашел одну вещь, которая тебя, вероятно, заинтересует.

Себаштиану подразумевал осколок стекла, подобранный на стоянке у казино. Он не думал, что на нем сохранились отпечатки пальцев, однако обращался с уликой очень бережно — на всякий случай.

— Давай, не томи.

— При встрече.

— Как хочешь. Да, последнее, — обронил Морантес. — Как тебе Беатрисита? Ей палец в рот не клади, верно?

Морантес перезвонил через пять минут. Этот звонок, как потом выяснилось, надолго задержал Себаштиану в Мадриде.

— Послушай, Себаштиану, — выпалил приятель озабоченно.

— Говори.

— Маленькая нестыковочка. Сегодняшняя встреча отменяется. Я уезжаю из Мадрида на пару дней, так что, извини, не смогу передать тебе остальные документы.

Себаштиану разочарованно прищелкнул языком. Ему придется вернуться на работу. Он все же преподавал в университете, и на носу была экзаменационная сессия. Лишних сотрудников, к сожалению, на кафедре антропологии не имелось, и отсутствие одного из профессоров, пусть даже кратковременное, не останется незамеченным.

— Ну что ж поделаешь, — смирившись с обстоятельствами, сказал Себаштиану. — Пришли мне материалы в Лондон по электронной почте.

— Хорошо. Но ты пропустишь пресс-конференцию. А я-то собирался достать тебе билеты в ложу. Как на футбол. Уверен, там яблоку негде будет упасть. Но мне особенно жаль, что я не смогу лично тебя проводить.

— И мне тоже. Но ждет работа и банда юнцов с большим самомнением и буйным воображением, кого нужно научить мыслить общечеловеческими категориями. В любом случае остаемся на связи. Держи меня в курсе, поскольку у меня странное предчувствие.

Возникла пауза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю, как объяснить. Некое ощущение, которое мне пока сложно описать. И повторяю, мне нужно передать тебе одну вещь, возможно, очень важную, — сказал Себаштиану, вспомнив об осколке ампулы инсулина. — Я оставлю пакет на твое имя у привратника.

— Вот тебе раз, теперь ты напускаешь туману. Между прочим, никто тебя за язык не тянул.

— Я прочитаю протоколы и скажу яснее.

— Себаштиану, давай поступим иначе. Я пришлю к тебе водителя с краткими отчетами по двум эпизодам. Все документы дать тебе не могу, так как я еще с ними не закончил, но хоть что-то, чтобы ты стал разговорчивее.

— Превосходно. Но в течение часа, не позже. Потом мне нужно уйти.

— Договорились.

Морантес не подвел, досье с материалами по двум первым убийствам привезли довольно быстро. Себаштиану сказал Морантесу чистую правду: маньяк проявлялся поразительно часто. Как правило, после каждого убийства наступает период эмоционального затишья, серийнику требуется передышка, пока не завершится цикл реконструкции фантазии и навязчивые желания не подтолкнут его к новому преступлению. Тут уместна аналогия с массивной скороваркой: после того, как частично выпущен пар, внутреннее давление понижается и проходит некоторое время, прежде чем оно снова возрастет настолько, что зазвучит свисток.