Авантюристка - Рекс Стаут

Много-много лет назад, сеньор, Атахуальпа, инка, сын Хуфина-Капаки, был взят в плен в Каджамарко. Это было четыре-пять столетий назад. Великим Писарро. А в Кузко было золото, на юге, и Атахуальпа приказал, чтобы золото принесли Писарро как выкуп. Гонцы как ветер несли приказ, так быстро, что через пять дней священники солнца несли свое золото из храмов, чтобы спасти жизнь Атахуальпы. — Филип остановился, дымя своей сигаретой, посмотрел на своих слушателей и продолжил: — Там были храмы, и золото, и священники, и солдаты. Но когда воины инков увидели лошадей испанцев и услышали выстрелы, они испугались и убежали, как маленькие дети, вместе со своим золотом. Раньше они никогда не видели белых людей, и оружие, и лошадей. С ними ушло много священников и женщин, все они ушли в снега гор. И после многих дней мытарств они пришли к пещере, там они пропали, и никто их больше не видел, а Эрнандо Писарро и двадцать его всадников не смогли найти их, чтобы достать свое золото. А перед тем как исчезнуть в пещере, они выдолбили над ней изображение лошади, чтобы предупредить своих братьев инков об опасных испанцах, которые выгнали их из Хуануко. Вот и вся история.

— Кто это все вам рассказал, Филип?

Проводник пожал плечами и стал оглядываться, как бы говоря: «Идея носилась в воздухе».

— Но пещера?! — закричала Дезире. — Где же пещера?

— Вот там, сеньора. — Филип показал на проход справа от нас.

Дезире захотела увидеть пещеру. Проводник сказал ей, что туда трудно пройти, но она презрительно отвергла все его аргументы и скомандовала вести нас к пещере.

Гарри, конечно, пошел с ней, а я, как-то нехотя, поплелся сзади: хоть история Филипа была очень подробной, я смотрел на нее как на традиционный рассказ горцев.

Он был прав — тропа к пещере оказалась не из легких. То там, то тут были глубокие расщелины, и мы сильно рисковали, обходя их над кручей.

Наконец мы пришли к небольшой площадке, которая была больше всего похожа на дно огромного колодца, а в центре одной из крутых стен был десятиметровый проход, черный и неровный, приводящий в ужас.

Это был вход в пещеру.

Тут Филип остановился:

— Вот, сеньор. Сюда вошли инки из Хуануко со своим золотом.

Его пробрала дрожь, и лицо побелело.

— Посмотрим, что там! — закричала Дезире, рванувшись вперед.

— Нет, сеньора! — Проводник весь трясся. — Нет!

Сеньор, не разрешайте ей идти внутрь! Много людей отправлялись туда в поисках золота, в их числе и американцы, и они никогда не возвращались. Это пещера дьявола, сеньор. Он прячется в темноте, и никто, кто туда вошел, не может избежать его.

Дезире весело смеялась.

Тогда я пойду навещу дьявола! — воскликнула она, и не успели мы с Гарри дойти до нее, как она забежала в пещеру и исчезла внутри.

Мы бросились за ней, а Филип орал как резаный нам вслед.

— Дезире! — кричал Гарри. — Вернитесь, Дезире!

Ответа не было, но до нас доносилось эхо шагов.

Что это была за глупость! Я думал, она хотела напугать бедного Филипа, а теперь…

— Дезире! — снова звал Гарри, он кричал изо всех сил. — Дезире!

Снова ответа не было. И мы вместе вошли в пещеру. Я помню, заходя, видел бледное как смерть лицо Филипа и его расширенные от ужаса глаза.

Пройдя тридцать метров, мы очутились в полной темноте. Я пробормотал: «Это глупо; нам нужен свет» — и попытался увести Гарри назад. Но он оттолкнул меня и закричал:

— Дезире! Вернитесь, Дезире!

Что я мог сделать? Я шел за ним.

Вдруг по всей пещере разнесся крик. Усиленный эхом и черными стенами, он прозвучал как нечеловеческий вопль, совершенно ужасный.

Я весь содрогнулся; Гарри от страха ловил ртом воздух. В следующее мгновение мы бросились вперед, в темноту.

Я не знаю, сколько мы бежали, — наверное, несколько секунд, может быть, минут.

Мы слепо неслись вперед, помня об этом жутком вопле, бок о бок, испуганные и задыхающиеся. И потом…

Шаг в воздух — неимоверная попытка найти почву под ногами — секунда отчаяния и бессильной агонии.

Темнота и забытье.