Третья пуля - Джон Диксон Карр

— Погодите! — прервал Маркуис так резко, что Пенни вздрогнул. — Вы говорите, что он отлично стрелял из пистолета? А сегодня утром в моем кабинете в Скотленд-Ярде Гейбриэл Уайт заявил, что никогда в жизни не держал в руках оружие.

— Боюсь, что он солгал, — без особой враждебности промолвил Пенни. — Ложь входит в его привычки.

Маркуис подобрал со стула духовой пистолет.

— Вы когда-нибудь видели его раньше?

— Да, сэр, очень часто, — ответил озадаченный Пенни. — Он принадлежал Чарлзу Мортлейку. Могу я спросить, почему…

— Когда вы видели пистолет в последний раз?

— Думаю, несколько дней назад, но боюсь, не могу ответить точно. Судья держал его в ящике письменного стола в павильоне.

— Вы были в павильоне вчера во второй половине дня?

— Да, очень недолго — возможно, минут пять. Я собирался в библиотеку Гилдхолла[9]навести кое-какие справки для книги, которую писал судья, вышел из дому в начале пятого, когда начинался дождь, но по пути к воротам подумал, что стоит зайти в павильон и спросить судью, нет ли у него дополнительного материала, который мне следует уточнить. Я застал его в одиночестве, наговаривающим текст на диктофон… — Клерк сделал паузу, и в уголках его глаз блеснуло нечто похожее на слезы. — Он сказал, что больше у него нет для меня поручений, и я покинул дом около десяти минут пятого. Это был последний раз, когда я видел судью живым. Но…

— Но?

— Кто-то уже тогда бродил вокруг павильона. Когда мы разговаривали, я слышал шаги, приближающиеся к окнам.

— Каким окнам?

— Западным, сэр. К окнам, чьи замки и засовы на ставнях так заржавели, что их невозможно открыть.

— Продолжайте.

— Сразу после этого у меня создалось впечатление, что я слышу негромкое тарахтение у одного из западных окон, как будто кто-то пытается его открыть. Но так как шумел дождь, я в этом не уверен.

— А судья тоже это слышал?

— Боюсь, он приписал это воображению. Но через несколько секунд что-то ударило по наружному ставню одного из других окон. Мне показалось, что в него бросили камешек. Это было окно в южной стене… Судя по тому, что я слышал… — он повернулся к Пейджу, — именно в это окно, инспектор, вам пришлось влезать спустя почти полтора часа. Услышав этот звук, Чарлз Мортлейк раздвинул портьеры, поднял окно, отпер ставни и выглянул наружу, но ничего не увидел.

— Что он сделал потом?

— Закрыл и запер окно, хотя не стал запирать ставни. Судья оставил их открытыми и прижатыми к стене. Боюсь, он был… несколько раздосадован. Он обвинил меня в том, что я фантазирую. Примерно в дюжине футов от окна находится дерево, и судья заявил, что, вероятно, веточка оторвалась во время грозы и ударилась о ставень. Ветер действительно был сильный, но я не мог поверить этому объяснению.

— Не знаете, находился ли тогда пневматический пистолет в ящике стола?

— Не знаю, но полагаю, что да. Судья не открывал ящик. Впрочем, тогда я не думал о… ну, о насилии. — Клерк не опустил глаза под пристальным взглядом Maркуиса и вскоре продолжил: — Вы хотите знать, что я делал после этого? Поехал на метро до станции «Мэншн-Хаус», а оттуда пошел пешком до библиотеки Гилдхолла. Туда я прибыл без двадцати пяти пять — я случайно взглянул на часы. Из библиотеки я ушел ровно в пять. На обратном пути я задержался и вернулся домой только без двадцати шесть, когда Чарлз Мортлейк уже был мертв. Боюсь, это все, что я могу сообщить… А теперь могу я спросить, почему вас так беспокоит духовой пистолет?

Полковник Маркуис вновь поведал знакомую историю. Пенни выглядел ошарашенным — он неподвижно сидел у камина, похожий на гнома с испещренными венами руками, и, казалось, едва дышал.

— Как видите, — закончил Маркуис, — мы вынуждены признать Уайта невиновным. Даже если вы возразите, что пневматический пистолет был в ящике стола и Уайт мог им воспользоваться, ему не хватило бы времени произвести три выстрела. Кроме того, хотя его сразу же схватили офицеры полиции, пистолет исчез, а он никак не мог его спрятать. И наконец, Уайта сразу увели в полицейский участок, так что он не мог перенести пистолет в дом. А именно здесь его нашли сегодня утром.

— Господи! — воскликнул Пенни. — Это самое невероятное из всего, что мне приходилось слышать! Неужели вы говорите серьезно? В этом нет никакого смысла, а в жизни все подчинено логике и разуму. Не думаете же вы, что в той комнате находились три будущих убийцы?

У Пейджа создалось впечатление, что Маркуис играет со свидетелем, жонглируя фактами для забавы или детализации условий своего опыта, и прекрасно знает, что в действительности произошло в павильоне. Полковник оставался безукоризненно вежливым.

— Вы оспариваете эту теорию, мистер Пенни? Не обязательно три, но, безусловно, два. Например, вам не приходило в голову, что тот, кто выстрелил из браунинга, мог также выстрелить из духового пистолета «эркман»?

— Не знаю, что мне приходило в голову… — Пенни поднял руки и опустил их беспомощным жестом. — Я знаю только, что, как бы ни был убит мой бедный друг, его убил лорд Эдуард Уайтфорд — или Гейбриэл Уайт, если предпочитаете. Сэр, вы не знаете этого молодого человека, а я знаю. Это как раз в его духе. Он мог бы одурачить самого дьявола! Вы себе не представляете, как умен этот щенок!

— Но вы ведь не утверждаете, что он может творить чудеса?

— Может, — вполне серьезно отозвался Пенни. — Повторяю, вы не знаете, как он умен, и не узнаете, пока он не одурачит и не унизит вас. Например, как он проник на участок?

— Уайт уже объяснил это. Пока мисс Айда Мортлейк брала книгу в библиотеке, он залез в ее автомобиль и спрятался в салоне под ковриком. Когда она отвела машину в гараж и ушла, он выбрался оттуда. День был слишком пасмурным, и девушка его не заметила.

В дверях кто-то скромно кашлянул. Обернувшись, они увидели седовласого дворецкого Дейвиса.

— В чем дело? — раздраженно осведомился полковник Маркуис.

— При сложившихся обстоятельствах, сэр, я не боюсь признаться, что слышал, как вы говорили об этом человеке, Уайте, и о том, что он пробрался сюда, спрятавшись под ковриком в машине мисс Айды. Так вот, он не прятался в машине, и я могу это доказать!

Когда Дейвис шагнул в комнату, Пенни пробормотал нечто вроде протеста, который, однако, сменился интересом. Массивный подбородок придавал дворецкому внушительный вид, несмотря на нос картошкой и глаза навыкате.

— Признаюсь, сэр, что я подслушивал, — продолжал он. — Но так как мы все под подозрением, в наших интересах — в первую очередь, в интересах слуг — доказать, что мы не имеем отношения к убийству бедного судьи. Кроме того, я не профессиональный дворецкий — мне даже не позволили нанять горничную. Факт в том, сэр, что я был судебным глашатаем в Лидсе, но меня уволили за пьянство. Судья, пожалел меня и дал мне эту работу. Думаю, я справлялся неплохо, хотя знал об этой профессии только от судьи и из книг. Теперь, когда он умер, мы с моей невестой собираемся пожениться и осесть где-нибудь. Но это не значит, что нас не заботит, кто убил его, и мы не ценим его, что он для нас сделал.