Зеленый король - Поль-Лу Сулицер

— Сто одиннадцать.

— Официально они никак не связаны между собой?

— Никак.

— Существует ли малейший риск, что когда-нибудь кто-нибудь обнаружит, что вы единственный и подлинный их владелец?

— Не думаю.

Таррас размышлял. И наконец сказал:

— Вы правы. Конечно, можно «продолжать жить, как сейчас», по вашему выражению. В худшем случае одну из ваших ста одиннадцати компаний в чем-то могут обвинить, но полагаю, у каждой есть своя свора адвокатов, один изворотливее другого. И я припоминаю, что кое-кто из ваших людей заседает даже в правительствах. Кажется, один из них — личный советник бразильского президента?

Реб улыбнулся:

— Да.

— Единственная реальная опасность, — продолжал Таррас, — революция, подобная кубинской, в Бразилии, Венесуэле и Колумбии. В принципе это маловероятно в ближайшие двадцать лет. И кроме того, всегда ведь можно договориться с небом, даже если оно красное. У вас по-прежнему великолепные связи с кремлевскими деятелями?

— По-прежнему.

— Через Поля, Несима и этого американского коллекционера, собирающего живопись, а также другого, француза с рыкающим акцентом?

— Да, но есть и другие.

Таррасу даже удалось улыбнуться:

— Боже мой, Реб, вы же многонациональная компания в одном лице. Что я говорю! Вы — несколько таких компаний вместе. Наверное, вам ничего не стоит купить «Дженерал моторс» или «Эксон». Если не тех и других вместе. Я не ошибаюсь?

— Я об этом никогда не думал.

Они снова пошли рядом по дороге к дому.

— Реб, все очень просто: вы действительно должны принять решение. Но если по-прежнему будете хранить молчание, оставаться в безвестности, ничего не произойдет, ничего существенного, конечно.

Они вошли в дом.

— Но я-то знаю, что так не будет, — сказал Таррас.

— Не будет?

— Нет. Вы сами говорите: «Я еще не решил». Значит, думаете об этом. И уверен, сделаете, что решите. Убежден, вы объявите бой. Страна уже создана, и об этом знает не только сотня наших людей. Неизбежно наступит момент, когда вы заговорите. И я могу, думаю, что смогу помочь вам именно тогда. В последнее время я много размышлял над этим. Наверное, и вы тоже.

Реб улыбнулся, взгляд его был непроницаем.

— Пойдемте, — сказал Таррас.

Он повел Реба в кабинет. Книги и блокноты были навалены здесь так, что человек, подобный Сеттиньязу, пришел бы в ужас.

— Вчера вечером, — продолжал Таррас, — перед тем как накачать меня столь бессовестным образом, вы задали вопрос, на который я не ответил…

Он взял одну папку и открыл ее.

Внутри лежал всего лишь один листок.

— Она здесь вся целиком, Реб. Сомневаюсь, что когда-нибудь ее опубликуют. Но я ее все-таки закончил. Все — здесь. Могу вам прочесть, если хотите.

— Я буквально сгораю от нетерпения, — с улыбкой ответил Реб.

— Сначала название: «О полной глупости легитимистского принципа в устройстве государств». Автор — Джордж Таррас. Теперь — текст. Первая глава. Кстати, других глав не будет. В первой и единственной главе сказано следующее:

«Легитимистский принцип государственного устройства — странная и абсолютно нелепая концепция. Она не имеет никакого юридического смысла. В основе всякого государства лежит исторический факт, а именно: в определенный момент у одного племени каменные топоры оказались больше размером, чем у соседних племен, благодаря чему это племя и расквасило носы остальным. Поэтому напрашивается совершенно очевидный вывод, что ни одно из современных государств не имеет юридического права на существование».

Это все, Реб. Я считаю, что мое заключение очень убедительно.

— Реб, — сказал он, — я могу прочесть вам лекцию, могу…

— Я хотел бы прочесть несколько книг на эту тему.

— «Основы международного права» сэра Джеральда Фицмориса, «Международное сообщество как правовое единство» Мослера, «Принципы публичного международного права» Поля Гюггейнема, «Законодательство о мире» Кавальери, «Договор о правах людей» Редслоба, основные курсы лекций, опубликованные Академией международного права в Гааге; «Американский журнал по международному праву», «Журнал по международному торговому праву»… и, разумеется, я могу назвать еще Уэстлейка, Уитона, Рено, Альвареса и его великолепную книгу «Международное право в Америке»… А также Тункина — он был русским, — Хименеса де Аречагу, приехавшего к нам из Монтевидео, его книга только что вышла в издательстве «Вердросс и Симма», я еще не получил ни одного экземпляра, но могу достать… Не говоря уж об О’Коннеле, Келсене, фон дер Хейдте, Шварценбергере, Браунли и…

— Передохните.

— Вам понадобятся годы, Реб. Даже при вашей способности читать со скоростью света.

Таррас дотронулся до одной из сотни книжных стоп, и она рухнула.

— Здесь многие книги есть, но не все, далеко не все. Вам придется кому-то поручить это, Реб.

— Вам?

— Почему бы и нет? Мне и всем юристам, конечно, разных национальностей, которых можно собрать. Я могу даже найти вам настоящего русского, гарантированного красного, не диссидента, с именем и связями в Кремле, хотя он живет в Лондоне и иногда в Финляндии. Он вошел бы в нашу группу и молчал бы, верьте Таррасу.

— А что будет делать эта группа?

— То, что вам требуется, Реб: попытается доказать, что страна, которую вы создали, может и должна существовать в том виде, как вы ее задумали, что она имеет на это право.

Реб еще больше вытаращил свои серые глаза:

— Я действительно настолько безумен, Джордж?

— Думаю, намного безумнее, Реб.

«Во мне, наверное, есть что-то от Диего Хааса, — думал Джордж Таррас. — Мы словно созданы, родились для того, чтобы подталкивать Реба Михаэля Климрода к выполнению его миссии на земле…» Но тут же спохватился: это означало бы, что себе и Диего он придает слишком большое значение.

— Реб, — тихо продолжил Таррас, — я знаю, что мне семьдесят пять лет. И прошу об этом не как о милости, в которой вы бы мне не отказали, поскольку я остался один, и не во имя дружбы, которая, быть может, связывает вас со мной. А потому, что действительно могу создать такую группу и держать ее наготове до того момента, когда решите подключить ее.

Молчание, Затем Реб сказал:

— Я бы хотел, чтобы вы побывали на месте. Хотя еще раз. Вы уже приезжали однажды, в 1964 году.

— В 1965-м.

— В 1964-м, — с улыбкой поправил Реб. — 23 ноября 1964 года. Хотите пари?