Чужие интриги - Сандра Браун

– После того, как он ударил меня в первый раз, я упала и больше уже ничего не помню. Когда я очнулась, сенатор Амбрюстер сидел возле меня на корточках, пытаясь нащупать мой пульс. Он был потрясен, обнаружив, что я жива, – ведь Дэвид сказал ему, что я умерла.

– А еще он сказал сенатору, что вы убили собственного ребенка.

– Я этого не делала! – яростно выкрикнула она. – Его убил Дэвид. А я рассказала сенатору, как было дело. Он был очень добр ко мне, велел мне ни о чем не беспокоиться – он, мол, сам обо всем позаботится.

– И что он сделал?

– Позвонил доктору – тот приехал, заштопал меня, а после вколол мне обезболивающее.

– То есть он даже не отвез вас в больницу?

– Нет, мэм.

– А когда он позвонил в полицию?

– Не в полицию – в офис шерифа. А когда потом приехали офицеры… – Она расплакалась. Барри молчала, давая ей время успокоиться. – Сенатор им солгал. Сказал, что я убила собственного ребенка. Велел им меня арестовать. Они забрали меня с собой и принялись допрашивать. Хотели, чтобы я подписала признание, мол, это убийство по неосторожности. Я не соглашалась… какое-то время.

– А потом подписали.

– Да, мэм. Просто чтобы меня оставили в покое. Понимаете, голова ужасно болела. Пару раз меня вырвало… а потом стало совсем плохо. Ну, я и подписала бумагу, где говорилось, что это я убила своего малыша. Но я этого не делала! Это Дэвид Меррит его убил – вернее, нас обоих, так он думал.

Барри почти не вмешивалась, предоставив Бекки Стерджис возможность рассказать, как сенатор Амбрюстер, воспользовавшись своим влиянием, грубо попрал закон. Не прошло и нескольких дней, как Бекки предстала перед судьей, который приговорил ее к пожизненному заключению. Из окружной тюрьмы ее перевезли в тюрьму штата – и не будь Шарлин, которая два дня назад рассказала о ней Барри, сидеть бы ей там до конца ее дней. Министр юстиции Йенси лично убедил власти штата Миссисипи привезти ее в Вашингтон.

– Как вы думаете, – спросила Барри, – сенатор Амбрюстер поверил тому, что Дэвид рассказал ему о вас? По вашему мнению, он искренне считал, что служит правосудию, когда сделал все, чтобы отправить вас за решетку?

– Не знаю, – честно ответила она. – Но мне показалось, он постарался меня упечь, чтобы избавить Дэвида от неприятностей.

– Вы знали, что все это время Дэвид Меррит считал вас мертвой?

– Нет, не знала – до вчерашнего дня. Готова поспорить, сенатор и его обвел вокруг пальца.

Чтобы ее не упрекнули в предвзятости, Барри воздержалась от дальнейших вопросов. Впрочем, вывод напрашивался сам собой: сенатор Амбрюстер предпочел держать Бекки Стерджис в неизвестности, чтобы в случае необходимости использовать ее в качестве рычага давления на собственного зятя. К счастью, Барри отыскала ее до того, как сенатор вспомнил о ее существовании.

– И все эти годы вы провели за решеткой?

– Да, мэм. Мое прошение об условно-досрочном освобождении дважды отклонили.

– Но почему? Согласно записям, вы были образцовой заключенной.

– Не знаю, мэм. Просто отказали и все.

Барри сделала паузу, давая возможность зрителям самим сделать вывод, который, впрочем, и так был очевиден: сенатор заранее позаботился, чтобы Бекки Стерджис никогда не вышла на свободу.

– Несколько лет назад вашей соседкой по камере была женщина по имени Шарлин Уолтерс. Вы рассказали ей о том, что с вами произошло.

Бекки Стерджис кивнула.

– Да. Сразу после того, как Дэвид стал президентом. Вначале Шарлин мне не поверила – решила, что я все выдумала. Но когда в Белом доме, прямо в детской, умер еще один ребенок, ей пришло в голову, что, возможно, я говорила правду. А после ваших репортажей о СВДС она окончательно в этом уверилась. Шарлин стала подозревать, что маленький Роберт Раштон Меррит тоже был убит, только его убийство выдали за СВДС.

– Мисс Стерджис, сейчас я задам вам, возможно, самый трудный вопрос. Думаю, всем, кто сейчас слушает вас, не терпится узнать, почему вы молчали все эти годы. Вы попали в тюрьму по ложному обвинению, но ни разу не попытались обжаловать приговор. Почему?

Бекки пожала плечами, видимо, давно смирившись с неизбежным.

– А смысл? Никто ведь даже не заметил, что я пропала. Никто меня не искал, не спрашивал обо мне. Я ведь и прожила-то там всего ничего – небось все решили, что я просто уехала. Семьи у меня нет. Кому мне было рассказывать?

– Разве у вас не было адвоката?

– Конечно, был, мэм. Его прислали прямо туда, в офис шерифа – да что толку, коли он только и делал, что уговаривал меня сознаться? Сказал, что если не сознаюсь, то на меня повесят убийство первой степени, а это уже смертный приговор. А так, мол, отделаюсь всего лишь убийством по неосторожности.

И потом, я ведь долго болела. Из-за мигреней я, бывало, по несколько дней валялась в тюремном лазарете. Порой у меня случались провалы в памяти, когда я сама не помнила, где была и что делала. Прошло несколько лет прежде, чем я почувствовала, что с моей головой все в порядке.

После этого я принялась писать адвокату, письмо за письмом, пару раз он ответил, а после перестал. Я звонила – мне отвечали, что его нет, а сам он не перезвонил ни разу. Как-то раз приехал другой адвокат – не помню его фамилии, она у меня где-то записана, – сказал, что мой адвокат умер и что, мол, я должна оставить их в покое. А если я снова попытаюсь с ними связаться, добавил он, то сенатор Амбрюстер с них шкуру спустит. К тому времени Дэвид уже прошел в Конгресс. Мне стало ясно, что это дело дохлое. Один – сенатор, другой – конгрессмен… а я кто? Кто бы мне поверил?

– Хороший вопрос, мисс Стерджис. Действительно, почему мы должны вам верить? Есть ли у вас доказательства, что Дэвид Меррит убил вашего ребенка, после чего избил вас и бросил, решив, что вы мертвы?

– Нет. Зато я могу доказать, что Дэвид Меррит – отец моего ребенка, – с гордостью заявила Бекки. – Как раз в тот самый день, когда его убили, я срезала у него прядь волос, а потом подстригла ему ногти. Все эти годы я хранила их в маленькой коробочке из папье-маше. Теперь все это у мистера Йенси. Он сказал, что прикажет провести тесты, которые докажут, был ли Дэвид отцом моего ребенка. Мне нелегко было согласиться на это, ведь это – единственное, что осталось от моего крошки. Но мистер Йенси поклялся вернуть их сразу же, как получит результаты тестов. Много лет люди считали меня лгуньей – пусть мой малыш докажет, что я говорила правду.

Барри мысленно возликовала – более выигрышной концовки для интервью невозможно было даже желать.

– Спасибо, мисс Стерджис.

Она повернулась лицом к камере.

– По словам министра юстиции, предварительный анализ ДНК волос и ногтей показал, что именно Дэвид Меррит был отцом ребенка Бекки Стерджис. Предстоит еще очень многое сделать, чтобы добиться расследования обстоятельств ее ареста и сделанного ею признания. Власти, однако, пообещали, что ввиду открывшихся обстоятельств дело будет пересмотрено. Пока неизвестно, предъявят ли Дэвиду Мерриту обвинение в убийстве, однако обвинение в препятствовании правосудию ему уже предъявлено. Впрочем, сенатору Амбрюстеру тоже.