След смерти - Андреас Грубер

Она снова закричала.

Он выудил из кармана брюк мобильный, набрал 112 и попросил соединить его с криминальной полицией Инсбрука. Пока ждал, стоял под дождем, запрокинув голову, и снова и снова стирал бетон с лица.

Наконец на линии появилась молодая женщина. Снейдер сообщил, где находится и в чем дело, после чего его соединили с комиссаром Леонхардтом из земельного управления уголовной полиции Инсбрука.

— Маартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Сейчас я в Куфштайне, — сказал он и назвал коллеге адрес Леа.

Ее крики оборвались. Краем глаза он увидел, как она ошеломленно уставилась на него.

— В фундаменте рядом с домом вы найдете тело пропавшей Вики Фукс.

Затем он передал описание Леа.

— На счету Леа Фукс еще две смерти: Тереса Пинья и Гернот Вульф. Свяжитесь с комиссарио Кинтаной на Мальорке, он объяснит все остальное. Кстати, саму Леа Фукс вы найдете на ее участке, рядом с фундаментом, привязанной к бетономешалке. Врач скорой ей не нужен. С ней все в порядке. Она любит по-жесткому.

— Что? Но я… — залепетал Леонхардт, который до сих пор слушал молча. — Сначала ответьте мне…

— Нет времени, — перебил его Снейдер. — Поторопитесь.

Он отключился и сунул телефон обратно в карман.

— Федеральное ведомство уголовной полиции? — недоверчиво выдохнула Леа.

Снейдер не ответил. Он уже отвернулся и собирался идти к машине, когда вспомнил: в карманах пиджака остались удостоверение, бумажник и набор акупунктурных игл.

— Ах, черт, — прорычал он и снова развернулся.

— Вы меня отвяжете? — спросила Леа.

— Еще чего захотели.

— Прут… Вы должны оказать мне первую помощь…

— Ничего я вам не должен.

Он нагнулся, вытащил пиджак из лужи, встряхнул и перекинул через руку. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя таким грязным, вымотанным и разбитым, как сейчас. И все это после встречи всего с одной-единственной женщиной.

Леа что-то кричала ему вслед. Он великодушно это проигнорировал, направился к верхнему выходу с участка, проскользнул через садовую калитку между живыми изгородями и пошел к машине.

Арендованный автомобиль по-прежнему одиноко стоял на возвышенности — теперь уже с открытой дверью и выбитым стеклом. Похоже, никто не услышал схватки и не пришел посмотреть, что происходит.

Кряхтя, Снейдер нагнулся, нащупал под машиной «Глок» и сунул его в наплечную кобуру. Потом смахнул осколки с сиденья, бросил пиджак на пассажирское место и со стоном осел за руль.

Красная записная книжка, которую он раньше выронил, лежала в ногах у пассажирского сиденья.

Он с трудом наклонился, поднял ее, сложил и, стараясь не слишком нагружать правую руку, запихнул в карман брюк. В носу и сломанных пальцах пульсировала боль.

Снейдер захлопнул дверь, завел двигатель и тронулся. Пристегиваться не стал, хотя постоянное пиликанье бортового компьютера раздражало.

Ветер бил в разбитое боковое окно и гонял по салону крошечные осколки. Рубашка понемногу деревенела. Бетон стягивал кожу, жег лицо и особенно глаза.

Снейдер осторожно вел машину подушечкой правой ладони, другой рукой достал из кармана телефон и набрал номер Дромайера.

Тот ответил сразу.

— Снейдер, что у вас? Ради бога, скажите, что у вас получилось.

— Да, — прохрипел он. — У меня красная книжка.

— Слава богу. Наверняка сущий пустяк, да?

— Да, конечно… как всегда.

— Кто такая Рут-Аллегра Франке?

— Вы были совсем близко. Это Дегенхард…

И тут Снейдер, обессилев, опустил руку с телефоном и сосредоточился на дороге.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 104

— Но для вашего великого плана вам сперва понадобились деньги, — выдавила Сабина сквозь боль. Как-то нужно было заставить Дегенхарда говорить. Любой ценой.

— Верно. Конраду пришла в голову интересная идея с отпускными воркшопами. А у меня имелись международные связи среди молодежи из радикальной левой среды — среди тех, кто хотел сам взять в руки устройство собственного будущего и только ждал возможности наконец заняться чем-то осмысленным.

— И вместе вы дали жизнь следующему поколению РАФ.

— Конрад был духовным отцом нашей философии. У него тоже оставались кое-какие старые связи, и вместе мы быстро нашли множество новых, молодых сочувствующих — готовых отказаться от всего, чтобы идти с нами этим радикальным путем переворота до самого горького конца. Вы даже не представляете, сколько людей больше не хотят влачить бессмысленное существование, как откормленные овцы в полусне.

— А заодно облегчили нескольким капиталистическим толстосумам жизнь на их состояние…

— Да. Чтобы финансировать движение, — перебил он ее.

— Или чтобы разбогатеть самим? — язвительно спросила она.

— Вы понятия не имеете, о чем говорите. И ни малейшего представления — куда катится этот мир, если немедленно не изменить курс, — набросился он на нее. — Толстые банковские счета, бриллианты, ценные бумаги и золотые резервы никому не помогут, когда планета пойдет ко всем чертям, потому что наше капиталистическое безумие ведет нас всех прямиком к краю гибели. Вся политическая система, вместе с ее коррумпированными инстанциями, должна быть свергнута, чтобы все в этой стране наконец проснулись! — проорал он.

— А все страдания, которые вы при этом причиняете? — спросила она. — Наверное, всего лишь необходимая жертва пешкой, верно?

— Совершенно верно. Как и ваша смерть.

Он снова взял себя в руки.

— Что ж, хватит философствовать. Нам обоим и так ясно: вам меня не убедить, как и мне вас. Вы просто не понимаете. Как и многие ваши сограждане.

— Значит, я просто слишком глупа, слишком туго соображаю — и потому меня можно спокойно принести в жертву? Как всех тех людей, которые погибают при ваших терактах?

Дегенхард больше не стал втягиваться в спор.

— Я ответил на ваши вопросы более чем достаточно. Перейдем к делу: где записная книжка?

— Почему эта книжка вообще существует?

Дегенхард проигнорировал и этот вопрос.

— Где она, черт возьми?

Он опустился рядом с ней на колено и изо всей силы вдавил глушитель в рану у нее на бедре.

Сабина застонала сквозь стиснутые зубы и задышала часто, судорожно.

— Почему… существует эта книжка?

— Откуда мне знать? — взревел Дегенхард. — Конрад был параноиком и никому не доверял хронически. Очевидно, хотел подстраховаться. В конце концов, после министра внутренних дел я был уже вторым человеком, с которым он вступил в рискованную связь.

Изо рта у него брызнула слюна.