Блюз мертвых птиц - Джеймс Ли Берк

— Кто это тебе сказал?

— Я сказал. Думаешь, я читать не умею? Думаешь, у меня мозгов нет? Послушай, я был несправедлив с тобой там, на острове. Насчет того, чтобы идти разными дорожками, это я так, сгоряча. Этого никогда не будет. Слышал, приятель? Близнецы Боббси из убойного отдела — это навсегда. Понятно?

— Я все понял, приятель.

— Мы о себе уже заявили, так ведь?

— Да уж, нарисовались — хрен сотрешь.

— Ты по итальяшкам, случаем, не скучаешь?

— Это все равно что скучать по бубонной чуме.

— Да ладно, давай начистоту. Это все равно что быть посреди комикса про Дика Трейси.[31]Кто еще может придумать таких отморозков, как Диди Джи и Но До Доловитц? А как насчет телок? Я раньше думал, что трахаться на потолке физически невозможно, но после каждого Марди Гра приходилось отправлять своего дружка на реабилитацию.

— Клет, поосторожнее с Вулси. У большинства итальяшек были семьи и хоть какие-то принципы. У этих парней их нет.

— В этом-то и дело. Это эти ублюдки подняли черный флаг, не мы, — ответил он.

У Клета были рабочие отношения с самыми разнообразными уголовниками и проходимцами. Одним из самых полезных и информированных был абсолютно никчемный человечишка по имени Озон Эдди Мутон, в свое время угробивший свой мозг вдыханием растворителей, разных газов и авиационного клея в «Анголе», не говоря уже о потреблении жидкостей для химчистки. Долгое время Озон Эдди подрабатывал тем, что устраивал фальшивое алиби разным уличным отморозкам в Квартале, затем поднялся на уровень и стал отмывать деньги на бегах, что в конце концов стоило ему отбитых бейсбольной битой коленных чашечек. Когда его замели в последний раз, судья смиловался над ним и дал ему условный срок при условии посещения им встреч по программе «двенадцать шагов».

Самой низкой из всех самых отстойных групп в округах Джефферсон и Орлеан была группа под лихим названием «Пройди двенадцать шагов или сдохни, сука», которая собирала отборные отбросы из числа беглых байкеров, проституток, бомжей, наркоманов и буйнопомешанных, известных в «Анголе» как «безнадежные». После шести недель, проведенных с Озоном Эдди, группа «Пройди двенадцать шагов или сдохни, сука» провела внеочередное собрание, на котором Эдди было сказано свалить подальше, если он не хотел, чтобы его башку запихнули в выхлопную трубу «Харли-Дэвидсона».

Именно тогда он скорешился с Но До Доловитцом, Веселым Шутником мафии, и До и Озон Эдди стали легендами в том, что касалось наведения шухера от Камдена до Майами. На одном званом ужине Рыцарей Колумба[32]они выстрелили из пейнтбольного ружья в рот политику, выступавшему за право на работу. На конвенции асфальтоукладчиков в Атлантик-сити они подбросили кошачье дерьмо на поднос с сосисками на завтраке и спустили в канализацию двадцать пять мощных петард, устроив водяной салют из всех унитазов отеля. Они обмотали пищевой пленкой части расчлененного трупа, украденного из местного морга, и погрузили их в чаши с пуншем на девичнике дочери одного бандита из Хьюстона. Они пригнали целый автобус танцующих трансвеститов и заманили их на сцену в средней школе во время благотворительного мероприятия в Миссисипи. Я же всегда считал их шедевром тот случай, когда они угнали спортивный автомобиль коррумпированного судьи прямо от его дома и вернули его на место еще до рассвета, расплющенным и сжатым в кубик размером с прикроватную тумбочку.

Для Нового Орлеана Озон Эдди был словно горчичный газ для солдата в окопе — всегда стараешься быть с наветренной стороны, но не всегда получается.

Вечером в понедельник Эдди направил свою машину вниз по узкой улочке в паре кварталов от парка Одюбон. Воздух был плотным, словно марля, в кронах деревьев выясняли отношения птицы. Он остановился на подъездной аллее одноэтажного викторианского дома, стоявшего высоко над газоном и выделявшегося квадратными колоннами на веранде, вышел из машины, поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Лицо человека, открывшего дверь, было словно слеплено из взбитых сливок, а глаза имели настолько пронзительно голубой цвет, что Озон Эдди невольно отвел взгляд. В руке человек держал книгу, позади него в цветочной тени горела лампа в абажуре.

— Рад, что застал тебя. Хочу вернуть тебе запаску, — сообщил Эдди.

— Какую запаску?

— Ту, что я у тебя позаимствовал. Свое колесо я починил, вот возвращаю твое. Собираюсь его как раз установить на место, и решил сказать тебе, чтобы ты знал, что тут происходит.

— Да кто ты такой и о чем ты говоришь?

— Я наехал на гвоздь, а запаски у меня не было. Я увидел, что у тебя шины того же размера, что и у меня. Ну, я и позаимствовал колесо у тебя, пока свое ремонтировал, а теперь хочу вернуть твое на место. Ну и странное же у тебя выражение лица.

— Это все твои волосы. Они оранжевые. Ну-ка, что ты там говорил насчет колеса?

— Слушай, это, конечно, не мое дело, но ты выглядишь так, как будто на солнце лет пятьсот не был. У тебя там что, вампирский гроб стоит? И что не так с моими волосами? Я только что сказал тебе про твое колесо. Так оно тебе нужно или нет?

Ламонт Вулси спустился с крыльца и уставился на свой внедорожник, который одним из углов рамы почти касался бетона.

— Ты оставил его без подпорки?

— А что, если какой-нибудь мальчишка залезет под машину и задавит себя? К тому же мне нужен был домкрат, чтобы сменить колесо на своей машине. Не поможешь мне? Опаздываю в свой бридж-клуб.

— Я же тебе говорила, — донесся женский голос с переднего пассажирского сиденья, — оставь ему его колесо и поехали.

— Это еще кто? — спросил Ламонт.

— Это Конни Риццо, моя кузина. Кстати, живет в твоем квартале. Я просто пытался поступить правильно. Но теперь засунь-ка ты себе свои плохие манеры сам-знаешь-куда.

Ламонт ткнул Эдди пальцем в грудь. Эдди удивился силе и мощи тычка этого, казалось, тщедушного человека.

— Тебе нужны неприятности? — спросил Ламонт и снова ткнул его пальцем в грудь.

Женщина вышла из минивэна. У нее были темные волосы, прекрасная моложавая кожа и яркий, сочный рот. Она была одета в бежевую футболку и мешковатый комбинезон, заляпанный пятнами краски.

— Ты, уродец, попридержи-ка руки, — сказала она.

— Вы что, из психушки сбежали? — спросил Ламонт.

— Нет, но вот ты точно из цирка сбежал, — парировала она, — отстань от Эдди. Хочешь поприставать к людям? Попробуй-ка со мной.

— А ты милашка, — ответил Ламонт.

— Думаешь? А как тебе это? — сказала она, молниеносно достав из кармана комбинезона аэрозольный баллончик, и пустив ему в лицо едкую струю средства для очистки газовых плит. Когда он замахал руками, она шагнула назад, но пальца с баллончика не сняла.