Меньшее зло - Юлий Дубов

— За три часа подойдёшь сюда, на пристань, — объяснили Андрею в кассе, — в список запишешься.

— В какой список?

— Для погранцов. Они по списку на пароход пускают. Хочешь — можешь прямо сейчас записаться.

— Так я не один, — признался Андрей. — Друга жду. У него в Воронеже бизнес, не подлетел ещё. Может, прямо к пароходу подскочит. Тогда как? Не посадят? Ещё, что ли, три дня здесь сидеть? А?

— Договоришься.

Попадать в список ни за три часа, ни даже за час, Андрею категорически не хотелось. Документы Дженни и Аббаса у него не вызывали тревоги, а вот самому приходилось ехать по паспорту на собственное имя. Можно было, конечно, и поменять, но нет гарантии, что здесь не состряпают опасную липу. Кроме того — время. На это уйдёт два дня, а загадочная история с исчезновением задержанных вместе с конвоем неизбежно всплывёт намного раньше. Если свяжутся с Москвой, то начнутся такие облавы…

— Вы — молчите, — предупредил Андрей Дженни и Аббаса у трапа. — Глухонемые. Я буду разговаривать.

Пацан в зелёных погонах взял протянутые паспорта, пробежал глазами по лежащим перед ним листам бумаги, поднял на Андрея строгие глаза из-под козырька фуражки.

— В сторонку отойдите. Следующий!

Аббас дрожал всем телом, так что Андрею пришлось толкнуть его плечом. Дженни выглядела нормально, но глаза беспокойно бегали.

— Да не дёргайтесь вы, — злобно прошипел Андрей. — Я — отвечаю. Не тронет никто, вот же люди…

Минут через десять подошёл майор.

— В чём дело?

— Слышь, командир, — начал жаловаться Андрей, — мы вот тут отдохнуть едем, я и сеструха с мужем, а тут у вас списки какие-то, мы ж не знали…

— Билеты есть?

— Так нету же! Они только час назад как прилетели. Мне тут один сказал в кассе, что прямо на корабле можно билеты взять.

В лице майора обнаружилось понимание.

— Это тебе, гражданин, к помощнику капитана. Давай-ка сбегай быстро на палубу, спросишь Бородина. И галопом сюда. А то времени уже никакого нету.

Помощник капитана долго не разбирался.

— Каюта в трюме. Билеты — по триста баксов. Для вас — по четыреста. Нормально?

— Начальник! — возмутился Андрей, — не по-людски. Три сотни с троих… На две с половиной сойдёмся?

Помощник капитана надолго задумался. Потом сказал с неохотой:

— Хрен с тобой. Две с половиной — так две с половиной. Но тогда с пограничниками сам будешь решать.

— Почём стоит решить?

— По десять баксов в паспорт.

— О чём речь! Двести пятьдесят да тридцать — всего будет двести восемьдесят. Всё-таки двадцать зелёных я у тебя отторговал. Начальник, тебя как по имени-отчеству? Отчалим — заходи, с меня магарыч. Я ж не для того, чтобы у тебя бабки срубить, а просто правило у меня такое по жизни — поторговаться малость. Зайдёшь?

— Ну, через часок.

— Годится.

Пацан в зелёной фуражке принял три паспорта с вложенными в них зелёными купюрами, не моргнув глазом. Покосился на майора, тот чуть приметно кивнул.

— Проходите.

Анталия была хороша всем, кроме того, что время летело.

Рано или поздно номер паспорта Андрея попадёт в центральную базу данных. Там уже наверняка стоит флажок. Немедленно свяжутся с местным ФСБ, да ещё бригаду из Москвы могут прислать. Майора с пацаном раскрутят в минуту, те покажут, кто ещё плыл с меченым. Ещё пару суток на подготовку запроса в Интерпол и второго — напрямую туркам. Дальше — турецкая кутузка, суд минут на пять и экстрадиция домой.

Радужным картинкам, которые из далёкого Нью-Йорка рисовал Платон Михайлович, Андрей доверял не очень.

— Никаких шансов! — кричал в трубку Платон. — Просто ни одного шанса у них. Понял меня?

Спорить Андрей не отваживался, но и согласиться не мог — мешала профессиональная подготовка. С русскими турки конфликтовать не будут никогда, а политическое убежище здесь давать не принято. Обычно убежище просят из Турции, а не в Турции. Учитывая особые отношения Платона с девушкой, Андрей начал канючить насчёт того, чтобы перебраться каким-нибудь образом в Штаты. Платон Михайлович сразу же воспринял идею в штыки.

— Сам не понимаешь? — сказал он. — Надо, чтобы здесь приняли правильное решение, только тогда. Иначе швах. Головы всем поотрывают. Ей в первую очередь.

— А можно спросить? Вы там как, над решением работаете? Шансы какие?

— Все классно, — туманно ответил Платон и дал отбой.

Дня через три проявился посреди ночи.

— Эта история, насчёт сестрёнки, — сказал он аккуратно, — чтобы она к родному отцу приехала… Я тут подумал, с товарищем посоветовался. Сейчас преждевременно, но можно начинать готовиться потихоньку. Снимайтесь завтра же. Вам в Анкаре заказаны номера в «Шератоне». Телефон запиши. Гарри, специалист по беженцам, я его специально попросил приехать. Он по-русски не говорит, так что пусть с ним сестрёнка беседует. Он — адвокат, с ним можно откровенно, но ты обязательно будь рядом. Понял меня?

Снялись ночью, в Анкару ехали на арендованном автомобиле. Самолёт Андрей отверг категорически — его паспорт уже мог быть в компьютере. Мчались по пустому шоссе, освещаемому круглой жёлтой луной. Сперва вёл Андрей, потом за руль села Дженни.

В Анкаре оказались в четыре утра, два часа поспали, потом Дженни позвонила специалисту по беженцам. Встретились в «Шератоне» за завтраком.

— Просить политическое убежище в США можно только находясь на территории США, — сказал Гарри, выслушав вводную. — Посольство этим не занимается. Находясь за границей, вы можете обратиться за беженской визой, если считаете, что на родине вас преследуют по религиозным, политическим или этническим мотивам. Если есть запрос в Интерпол или по двусторонним договорам, то заявление даже рассматривать не будут. Надо ещё иметь в виду, что существует ежегодная квота на беженцев, которая обычно оказывается превышенной. Поэтому ждать въезда приходится месяцы, а иногда и годы. У вас со временем как?

— Ты ему объясни, — сказал Андрей Дженни, — что у нас времени максимум три дня. Ну — четыре, не больше. Кто и что мы такое — ты ему не говори, Платон Михайлович не велел. Спроси, кстати. В старое время всяких наших диссидентов и просто невозвращенцев в Америку с ходу пускали. Сейчас что — по-другому?

— Была холодная война, — объяснил Гарри. — Сейчас тоже есть такая форма въезда, как у вас говорят, без очереди. У нас это называется — «пароль», даётся по причине общественной значимости. Но для этого необходимо решение на уровне руководства Госдепартамента или Белого Дома.

— Он спрашивает — есть ли у меня связи там? — пояснила Дженни. — Есть?

— Немного. Но это надо не у меня спрашивать, — заметил Андрей. — Думаю, что уже да. Переведи ему. Так и скажи — думаю, что есть.