Аполлон на миллион - Дарья Донцова

Официантка поставила на край стола коробку с пирожными, Раечка открыла крышку и внимательно осмотрела заказанное.

— Думаете, я напутала, положила не то? — обиделась девушка и убежала.

— Доверяй, но проверяй, — менторски сказала ей вслед Раечка. — Вчера я попросила доставить шефу пиццу с ветчиной, а привезли «Маргариту».

— Значит, Прохору не выбили зубы, их врач удалил, убийца сломал коронки, — пробормотала я.

Раечка закрыла коробку.

— И что?

— Ничего, — вздохнула я. — Считала вообще-то, что насаженное на титановый корень невозможно выбить. И все равно не понимаю: почему Рита решила помогать бывшему мужу, на которого была сильно обижена?

Раечка почесала нос.

— Хватит повторять один и тот же вопрос. Вспомни себя и Макса Полянского. Сколько лет вы находились в разводе, когда ты со всех ног бросилась спасать ферта, который не очень-то хорошо обращался с тобой, а?[2]

Я не нашлась, что ответить.

— Понятно, да? — усмехнулась Рая.

Я опять уставилась в ноутбук.

— Здесь есть опрос одноклассников Любы, среди них был и Сергей Глазьев, сын Эвелины. С парнишкой поговорили сразу после убийства девочки. Он сказал, что понятия не имел о происходившем. А вот мать его опросили аж через неделю. Интересно, почему? Лина же была близким Маргарите человеком. А-а-а, поняла! Прохор и Люба погибли пятнадцатого мая. Шестнадцатого утром Маргарита обратилась в полицию, и в этот же день у Эвелины скончался гражданский муж, Николай Семенович Кузнецов. Вот здесь есть пометка: «Вызывали для беседы, не явилась в связи со смертью сожителя». У Кузнецова случился инфаркт.

— Да уж, не повезло подругам, — подвела итог Раечка.

Я оторвалась от компьютера.

— Ну, что там насчет Алексея Константиновича Ермакова?

— Пока ничего, — вздохнула подруга. — Надо глубже копать, на поверхности пусто. Слушай, если Дегтярев узнает, чем ты занимаешься, а заодно и я по твоей просьбе, ох, и обозлится! Прямо слышу его слова, что вечно Дашутка у него под ногами путается.

Я вынула кошелек, поманила официантку, собираясь расплатиться, и напомнила:

— Сколько лет ты сидела в приемной Александра Михайловича? Получила высшее образование, не раз помогала его парням в расследованиях, но босс не переводил тебя в отдел. Ты долго подавала ему кофе — до тех пор, пока я не втянула тебя в свое расследование. И что случилось после того, как мы все разузнали, а? Ты теперь кто? Полноправный сотрудник! Моя привычка мешаться под ногами у полковника оказалась весьма полезной.

— Ладно, ладно, не обижайся, — произнесла Рая, — помогу тебе. Напиши, что надо, мне домой пора.

— Подумаю немного и набросаю списочек необходимого, — обрадовалась я.

И тут же услышала звонок своего телефона. Судя по определившемуся номеру, меня беспокоила Нина Конкина.

— Привет, Дашенция, — затараторила она. — Как дела?

— Чудесно, — воскликнула я, — сижу в кафе, пью чай с пирожными.

— О-о-о-о… — простонала Конкина. — Вот ведь…

Рая встала и, помахав мне рукой, двинулась к выходу.

Я закрыла рукой айфон.

— Сейчас пришлю перечень материалов, которые мне потребуются.

— О’кей, — кивнула подруга.

Я снова включилась в беседу с Конкиной.

— Это же несправедливо — Васильева лопает все и не толстеет, а мы с Ксюхой целый месяц сидим на диете Пукана и все равно разжирели, — договорила Нина.

— Вероятно, вы не поняли советов врача, — засмеялась я. — Кстати, впервые слышу о докторе Пукане.

Нина издала завистливый стон.

— Ну да, ты же можешь не заморачиваться с едой, а мы, бедняжечки, наизусть всю диетологию выучили. По Дюкану жили, по Монтиньяку голодали, по группе крови питались, жрали белки отдельно от углеводов… Толку — чистый ноль с минусом! Все Степа виноват! Полетим с ним в Милан на шопинг, я мужа сразу предупреждаю: «Котик, я практикую жесткий голод». Он понимающе кивает: «Зая, поддерживаю, мне жена с попой, как у бронетранспортера, не нравится…»

Я схватила сумку и пошла к выходу из кафе, затем к машине, попутно прикидывая: интересно, где у боевой машины пехоты филейная часть? Наверное, там, где нет пушки.

— Но плохо получается, — чирикала тем временем Нина. — Ношусь весь день по бутикам, держусь из последних сил, кофе не пью, сладкое не пробую… А вечером как наверну лобстера! Да с пастой! И тирамису до кучи! Степа же в ресторан идет, я с ним, не бросать же любимого. Кстати, ты открыла антикварную лавку? Супер! Достань моей Ленке диван в малую гостиную. Катюшка Бонч-Бруевич нашла для моей дочки шикарный дом.

Услышав уже знакомую фамилию, я удивилась.

— Ты знакома с Бонч-Бруевич?

— Катюню все знают. Разве вы с ней не встречались? — удивилась Нина.

— Нет, — пробормотала я.

— А как ты особнячок в Ложкине приобретала? — поразилась Конкина. — Наши только с Катюшей дело имеют. Трудно найти честного, умного, хорошего человека в бизнесе недвижимости. Очень странно, что вы не знакомы. И у Кати же мопс, как у тебя. Его зовут Фанди. Такой прикольный! Еще… Слушай, а зачем я тебе звоню?

— Просто поболтать? — предположила я, выезжая на проспект.

— Нет, нет, имелась идейка, — забормотала Нина. — Ты мне вообще-то жуть как нужна, сейчас-сейчас… Котик всегда советует: «Зая, если в середине беседы ты упустила, о чем говорила вначале, отмотай назад и вспомнишь». Дашенция, о чем мы журчали, когда я тебе звякнула? Мне этот, как его, фамилию забыла… ну… как в телике… черт… мешает он…

Я окончательно перестала понимать, про что толкует Нина, а она не успокаивалась.

— Ну же, Дашуня! Мужик с иностранным именем… телегерой… кукла… моя Ленка все его смотрела, уроки делать не хотела, гувернантку до слез доводила. Дашута! Ты его знаешь! Подскажи имя!

— Чье? — попыталась я справиться с задачей.

— Живет в семье… сам хрен знает откуда… меховой, правда, шуба у него дерьмовая, не рысь, не леопард, не горностай, подозреваю, что синтетика. Хотя сейчас искусственные дохи в моде, подиум в них шагает. Мы с Котиком в Париже сидели на показе, я захотела фиолетовый полушубочек из чебурашки, а муж на дыбы встал: «Зая, у моей жены не будет полупердона из фальшивого кота!» И, представляешь, купил соболя. В пол! А зачем мне пятнадцатый баргузинец? Хотела коротенькую жакеточку! Из кролика! И что? Запретил Степа жилет из зайчика, всучил мне соболька. Очень у меня жизнь тяжелая! Прямо невыносимая! Так, о чем мы говорили раньше? Зачем ты мне звонишь?