Тройная месть - Марина Серова

— Думаю, не время и не место, — ответил густой баритон.

— Да ладно тебе — здесь все свои, нас никто не слышит. Кого ты испугался-то, куклехи той, что ли?

— Докопался… — выругался баритон. — Последний раз тебе повторяю: все будет по-старому. Не вздумай рыпнуться. Мой совет: очисть свою долбаную башку от этих хреновых мыслей, иначе лишишься ее. Бывай.

Трое встали и ушли.

Бас вволю отборно поматерился, но на всякий случай зашуганно покрутил головой, заметил меня и довольно прыснул.

— Эй, кукла, подь сюда! — прогремел его приказ.

Я не сдвинулась с места.

— Глухая? Кому сказал!

Я, конечно же, не шелохнулась.

— Чертова шлюха, — процедил он сквозь зубы, тяжело вставая со скамейки.

«Грозный мужик», — заключила я. Тем временем, переваливаясь как утка, он ковылял ко мне. От него за версту разило спиртным и чем-то еще очень знакомым… Он остановился вплотную ко мне, положил руки на дерево так, чтобы отрезать путь к отступлению с обеих сторон, и, тесня меня к дереву, злобно рявкнул:

— Ну, что выпендриваешься, девка!

— Это ты мне, старый козел? — мило прошелестела я, быстро выскользнув из объятий и освободив таким образом пространство между деревом и громилой. Затем схватила его двумя руками за затылок и резко ткнула лбом о толстый ствол.

Глухой стук не привлек внимания, зато наглец в отключке сполз на мягкую землю. Вряд ли наутро он смог припомнить, что с ним произошло, хотя его бестолковая «тыква», наверное, жестоко болела.

К этому моменту как раз и подоспел Медик. Увидев мужика, лежащего в обнимку с яблоней, он удовлетворенно хмыкнул. Потом, нагнувшись и заглянув ему в лицо, недоверчиво улыбнулся:

— Твоя работа?.. Ну и опасная ты штучка, такого здорового борова завалила…

Вынув из кармана переговорное устройство, Медик кратко скомандовал:

— У беседки Гнус в отключке, снова перебрал. Займитесь.

Оставшуюся часть вечера Медик не покидал меня ни на секунду, мотивируя это тем, что такая, как я, всех деловых партнеров перекалечит или распугает, с кем тогда работать? Он-то, мол, лишь на минутку отлучился, а один из самых напористых и крепких уже в глубоком нокауте, и еще неизвестно: все ли будет в порядке с головкой у «товарища», когда он придет в себя… Его постоянное присутствие мешало мне работать — подобное поведение укрепило мои подозрения относительно его персоны: «Этот типчик боится, как бы я не накопала чего лишнего».

Мы много кушали, много пили, много слушали, в основном это был пьяный треп, второсортные анекдоты и старые, как мир, байки. Еще лишь пару раз видела я Белозерцева, то есть Николая Степановича, — было что-то необычное в его облике: может быть, какая-то неуместная озабоченность, угрюмость в сочетании с неестественной плавностью, замедленностью движений… Деловой мужичонка с трясущимися руками и украинской фамилией Клименко вообще больше не показывался. Другие приглашенные меня не интересовали: это были либо мелкие сошки, либо деловые партнеры, которые, как считал Медик, были чисты.

Итак, я взяла на заметку двоих. Медик подтвердил, что именно эти люди занимают самые высокие посты в их структуре. Мой сопроводитель воздержался от каких-либо комментариев в их адрес, сообщив лишь имена и фамилии, с его стороны это, пожалуй, было разумно.

Домой Медик привез меня уже под утро. Прощаясь, сказал:

— Двое суток на раздумья, Таня. Потом хотелось бы обменяться мнениями. Больше, к сожалению, дать не могу, сроки сжаты не по моей прихоти, сама все видела…