Байки с Лубянки - Александр Михайлов

Есть на Большой Лубянке дом номер четырнадцать. Сейчас там банк. А раньше здесь размещалось столичное управление КГБ. А еще раньше… Да что там только не размещалось. Сначала там был особняк генерал-губернатора Ростопчина. Во время войны 1812 года там останавливался адъютант Наполеона Лористон, которого завоеватель направлял к Кутузову просить перемирия.

Но дело не в них. А о дереве. Корявом, нелепом, что растет за оградой около парадного входа. Якобы это дерево посадил Наполеон в память покорения древней столицы русских.

В семидесятых годах прошлого столетия пошла мода на голубые ели. Красивые деревья, торжественные. Сажали их и у Кремлевской стены, и в кремлевской больнице, и на дачах партийных боссов и торговых работников, — одним словом, сажали где надо и где не надо.

Дошла очередь и до старинного дворика управления КГБ, что на Большой Лубянке. За дело ретиво взялся наш хозяйственник. Захотелось и ему еловой красоты. Да вот незадача — растет какая-то коряга, вид портит, место занимает. Настоящее излишество, от которого хозяйственнику страстно захотелось избавиться.

Ну, тогда вопросы решали хирургически даже в отношении людей: есть человек — есть проблема, нет человека — еще лучше. А что касается деревьев, тут и статью сочинять не надо, а нужна двуручная пила да рабочая сила.

* * *

Пришла эта самая рабсила в количестве двух малотрезвых мужиков в телогрейках, щелкнули они грязными ногтями по зубьям двуручной пилы, плюнули на ладони и приступили к делу.

Дерево оказалось неподатливым, словно оно из металла. Пила визжит, гнется, вот-вот сломается.

Мужики матерятся на весь двор, еще больше стараются, дело хоть и медленно, со скрипом, но стало продвигаться.

Вдруг за оградой истошный крик, будто кого кастрируют. Глянули, а за ажурной кованой оградой прохожий при шляпе и галстуке беснуется. И кричит, и руками машет:

— Варвары! Невежды! — и уже на высокую ограду пытается влезть. — Не рубите, мужики! Не рубите и не губите… Ах, злодеи!

Естественно, к беснующемуся типу дежурные ринулись:

— Держи хулигана! Это политическая провокация!

Стянули за фалды мужика с ограды, руки заломили и потащили во внутренние помещения, чтобы продолжить беседу в более интимной обстановке и без свидетелей.

* * *

Сидеть бы шляпе свои пятнадцать суток за хулиганство, а то и 58-ю статью, которая уже называлась семидесятой, как клеветнику на советскую действительность схлопотать, но есть на свете высшая сила!

На счастье задержанного, в это время начальник управления на «Волге» подкатил и, пыхтя, наружу вылез.

Дежурные, естественно, прекратили применять двойные нельсоны, захваты и прочие болевые приемы, вытянулись в струнку, приветствуют родного и действительно любимого начальника:

— Здравия желаем, товарищ генерал! Зато ботаник субординации не соблюдает и уже в лицо генералу кричит:

— У вас тут охламоны служат! Невежды! На святое покушаются…

Дежурный подсказывает вполголоса:

— Это псих, товарищ генерал! Генерал заинтересовался:

— Простите, гражданин, вы кто?

— Я вовсе не псих, а член-корреспондент Академии наук, ботаник… Вот мое удостоверение. Прикажите, чтобы эти дикари прекратили пилить дерево.

Начальник приказал приостановить работы по сносу зеленых насаждений и снова обращается к мужику:

— Вижу, вам есть что сказать. Если не возражаете, побеседуем в моем кабинете.

— С удовольствием!

Уселись в генеральском кабинете на новый, черной кожи диван, дежурный офицер чай и сахарницу притащил.

Короче, разговор душевный пошел. Оказывается, этот ботаник заслуженный шел по улице и вдруг видит, что какие-то людишки пилой к дереву прицеливаются. А дерево-то не простое, а канатное. Таких всего два в Москве. И оба охраняются (или должны охраняться) государством.

Вник знаменитый и умный генерал в проблему да разобрался с хозяйственником по полной программе, заставил прочесть учебник «Ботаники» за пятый класс.

* * *

Вот такая судьба у этого здания и его двора. И в войну 1812 года здание не сгорело, и лепнину свою с голыми Психеями и ангелочками на стенах сохранило, и дерево… Видно, судьба счастливая такая. Ведь это надо быть такому стечению обстоятельств: и ботаник в нужный момент поблизости оказался, и начальник управления…

Против судьбы не попрешь.

А канатное дерево, кажется, по сей день стоит. Если только голубые ели новый хозяйственник не посадил.