Нулевой день - Рут Уэйр

– Джеки…

Роланд заметил, как я вошла на кухню: мокрые волосы зачесаны за уши, в животе урчит. Выдавила кривую улыбку, и Роланд распахнул объятия. У меня сжалось горло. Даже шагая к нему, я качала головой. Нет, нет, нет. Пожалуйста, Роланд, не жалей меня.

А он жалел, и от его объятий мне стало еще тягостнее. Он не был Гейбом: дюймов на шесть ниже, на стоун-другой легче, не отрастил бороды, не исходило от него родное тепло и уютный запах. И все же он был мужчиной, проявил доброту, пытался меня утешить, а я так невыносимо, мучительно этого хотела – только не от него.

Роланд отпустил, когда я отстранилась, но на его лице читалась грусть.

– Пожалуйста, не надо излишней доброты, Рол. И так… еле держусь, – с трудом подобрала я слова. – Нельзя расклеиваться. Иначе не остановлюсь…

– Понял. – В глазах Роланда горело болезненное сострадание, однако он расправил плечи, скривил губы в улыбке. – Начинаем операцию «Английская сдержанность»!

Хел стояла у плиты спиной ко мне, но, конечно, видела наш маленький обмен приветствиями и знала: мне нужно не сочувствие, а без слез дотерпеть до ночи, – а значит, надо вести себя более-менее как обычно.

– Сколько тебе сосисок? – коротко бросила она через плечо, за что я была ей очень благодарна. – Веганских.

– А сколько их всего?

– Двенадцать. Девочки спят, поэтому все нам.

– Тогда делим все на троих, мне четыре. – Горло сдавило от стараний нормально говорить, зато голос на удивление не сорвался. – Спасибо, Хел. Умираю от голода.

– Пюре? Соус?

– Всего и побольше.

Хел разложила сосиски и пюре с луковым соусом по тарелкам, а Роланд убрал со стола, и место детских кружек-непроливаек заняли бокалы и приборы. Вскоре мы приступили к ужину, и я жадно пила вино. Стало так хорошо, даже страшно. Я сидела с закрытыми глазами, пока по телу разливалось отупляющее тепло, и думала… ведь можно остаться здесь: в уютном мире винных паров, где утрата Гейба не так остра. До того я не понимала алкоголизма и наркомании, даже в худшую пору жизни, например, в семнадцать, когда грузовик расплющил машину родителей, или несколькими годами позже, после тяжелого расставания с Джеффом. Даже в полном отчаянии я не стремилась к бесчувствию. А теперь схватилась бы за любую возможность избавиться от боли. Если бы могла уползти в гостевую Хел и никогда не выходить, так и сделала бы. Ведь в жизни ничего не осталось, кроме жгучей боли.

– Джеки? – услышала я словно издалека. – Джеки, все нормально?

Я неохотно открыла глаза и увидела встревоженное лицо Роланда.

– Да, извини. Нормально.

В доказательство я отрезала кусок сосиски и прилежно прожевала. И она оказалась… вкусной. Да, Гейб умер, и без него рухнул весь мой мир, а сосиска все равно была вкусная. Я жевала, глотала, проталкивала еду через болезненный комок непролитых слез, будто бы навечно застрявший в горле.

– Еще? – спросил Роланд, уже подливая.

– Нет, спасибо, Рол, – неохотно отказалась я. – Не хочу… Возможно, завтра придется опять говорить с полицией.

– Правильно. – Хел сжала мою руку. – Еще похмелья тебе не хватало. Во сколько едешь?

– Не знаю. Ничего определенного не сказали, они… – Я искала нужное описание тому неловкому разговору. – Не совсем поняли последовательность событий. Несколько раз уточняли. Объяснили, что свяжутся со мной, если возникнут еще вопросы.

– Последовательность событий? – Хел нахмурилась и положила нож. – Каких событий?

– Не знаю. Начали с дороги домой: спросили, почему так долго ехала из «Арден-альянс», и почему телефон был отключен. Но в основном цеплялись к тому, что я не сразу позвонила, когда нашла Гейба. Видимо, решили, что это подозрительно.

– А во сколько ты позвонила? – Роланд с Хел обменялись взглядами.

– Трудно сказать, – призналась я. – Где-то через полчаса или даже больше. Знаю-знаю, очень сглупила, просто я… впала в ступор, наверное. Поверьте, он к тому времени точно умер. Кровь была холодная, липкая. Его все равно не спасли бы.

В памяти всплыл запах мясной лавки, кровавое месиво из сухожилий и плоти – я стиснула челюсти и вцепилась в приборы, чтобы унять дрожь.

– Тебе предложили адвоката? – вырвал меня из воспоминаний Роланд.

– Нет, – удивилась я. – То есть да, но я отказалась. А что?

– Понимаешь… – Они с Хел вновь обменялись тревожными взглядами. – Может, во мне юрист говорит, но нехорошо все это… И про последовательность, как ты сказала, и про телефон… Подозрительно.

– То есть? – растерялась я. – Думаешь… Неужели они меня подозревают?! Да зачем мне… – Горло опять сжалось, и я с трудом сглотнула. – За каким чертом мне…

Хел отпила вина и осторожно поставила бокал.

– Потому что с твоих слов… Убийство заказное.

– Заказное? – совсем опешила я. – Ты серьезно? Да почему? – Вот уж какого вывода я не ожидала.

– Почему заказное? Во-первых, способ. – Она осторожно подбирала слова, но перед глазами все равно появился страшный образ: из шеи выступает кровавое горло, будто кто-то вонзил нож прямо за яремной веной и вырвал ее, попутно перерезая артерии и сухожилия. – Так работают профессионалы. Мне доводилось писать о заказных убийствах, они… довольно своеобразные.

– Не о том речь, – процедила я сквозь стиснутые зубы, прогоняя незваные воспоминания. – Почему решили убить Гейба? Ограбление пошло не по плану – в это я еще поверю, но заказное убийство? Чепуха!

– Ну, в этом и вопрос, правда? Зачем убивать Гейба, замечательного человека без темного прошлого, врагов или тайн? Только, Джеки, это на ограбление совсем не похоже. Не похоже, и все тут. Кто-то проник в дом, перерезал ему горло и ушел, не оставив следов. Грабители тут ни при чем.

Я с минуту переваривала слова сестры. И как это я сама не додумалась? Что там спрашивала полиция? Знакомые, финансы, играл ли Гейб в азартные игры, занимался ли чем-то противозаконным, нажил ли врагов… Нет, нет и еще раз нет. Хотя…

– Ну, прошлое у него было, – выдавила я неохотно, точно своим признанием предавала Гейба, хотя он этого не скрывал. Если заходила речь, рассказывал без утайки. Даже проводил беседы со школьниками и вообще молодежью. Секретом это не назовешь, и все же Гейб случившимся не гордился. И потом, я никогда этим не делилась с Роландом и Хеленой. – Вроде как. Только вряд ли здесь есть связь.

– Что? – Роланд нахмурился. – Какое прошлое?

– В семнадцать его привлекли за хакерство. Отправили в… даже не помню, в какую-то колонию для несовершеннолетних, наверное. На несколько лет запретили пользоваться компьютером. Очень давно, почти пятнадцать лет назад.