Гоблины. Пиррова победа - Андрей Константинов

— Я поначалу тоже не хотел тебе говорить, — Андрей полез в карман и достал стодолларовую бумажку. — Вот, держи.

— Это что? Зачем?

— Сдача. При содействии Анечки удалось сэкономить на священнике. Ребята сказали, твой взнос был самым большим. И я посчитал, что в данном случае для замаливания грехов и ста баксов вполне достаточно.

— Какого замаливания? — пробормотала Северова, бесконечно ошеломленная происходящим.

— Ты ведь у нас всегда относилась к покойному с особым трепетом, не так ли? — нехорошо прищурился Андрей. — Кстати, если не ошибаюсь, о том, что Демидыча повезут в Москву именно девятичасовым поездом, из наших знали только трое — Жмых, ты и я?

— И?… И что же?…

Застигнутая врасплох, Наташа никак не могла сообразить: куда, собственно, клонит Мешок?

— Ничего. Просто информация к размышлению.

И вот теперь до нее наконец дошло.

— Знаете ЧТО, Андрей Иванович?!!

Северова сорвалась на отчаянный крик, и все без исключения «гоблины», как по команде, удивленно уставились на нее. Вернее, на них двоих.

— Что? — сохраняя ледяное спокойствие, спросил Андрей.

— Эти ваши намеки, это… Это… Это самая натуральная подлость! — Из девичьих глаз брызнули слезы. — Я… вы… Да как у вас язык…

— Наташа, не переигрывай!

— ЧТО?!! Да пошел ты!..

Северова кинулась к «маршрутке». Оттолкнув стоящего на пути Тараса, она сунулась в салон, схватила сумочку и, уже во всю рыдая, бросилась прочь. Не предпринимая попыток догнать (всем присутствующим было известно, что в гневе Наташа не просто страшна — она опасна), народ какое-то время смущенно попереглядывался и в конечном итоге вопросительно уставился на Андрея. Дескать: «Шо это было?» В ответ тот лишь невозмутимо пожал плечами и натянул на лицо маску фальшивого недоумения. Мол-де: «Я и сам не понял, чего это с ней?»

Неловкая тишина-пауза затягивалась. И тогда Григорий, почесав в затылке и пробурчав под нос «Не знаю как остальные, а лично я ни хера не понял», — взялся за бутылку, предложив виновато:

— Народ, давайте еще по одной? За Демидыча… И заодно уж… За понимание, что ли…

* * *

…После странного инцидента, случившегося между Андреем и Наташей, и без того невеселое настроение «гоблинов» ухудшилось вдвойне. Так что импровизированные поминки скомкано закруглись. Опять же — жизнь всё одно продолжается, а день, между прочим, стоял воскресный. И если для холостяков это не столь критично, то вот для людей семейных может обернуться хлопотно: домочадцы и на буднях-то поедом едят, а тут же выходной!

Как-то так стихийно образовалось, что вся компашка укатила в город на оперативной «маршрутке» и одна только Ольга комфортно очутилась в машине Андрея. То ли это он сам подсуетился, то ли всё вышло случайно, но факт остается фактом: нежданно-негаданно они остались наедине. Так что на фоне душевных терзаний последних дней сейчас Прилепина чувствовала себя не вполне в своей тарелке.

Впрочем, поначалу, как ни трудно догадаться, разговор про меж них зашел за Северову.

— …И все-таки, Андрей, что у тебя произошло с Наташей?

— Ничего особенного. Я всего лишь дал понять, что включил ее в число подозреваемых в причастности к убийству Филиппова.

— Ты с ума сошел?!

— Пока нет. Но если наша служба будет продолжаться в том же духе — возможны варианты.

— Ничего не понимаю! Объясни!

— Помнишь, мы с тобой выбирались в Кронштадт и ты меня спросила: подозреваю ли я конкретно кого-то из наших в крысятничестве?

— Очень хорошо помню, — кивнула Ольга.

— В тот раз я тебе не ответил. Но уже тогда среди наиболее вероятных кандидатур грешил именно на Северову.

— Наташа действительно относилась к Ивану Демидовичу… э-э… высокомерно и отчасти презрительно. Но! Это еще не повод для убийства! Посуди сам: какой здесь у нее может быть интерес? Тем более после того как Филиппова снова передали под опеку «транспортников»? Если уж и искать крысу, то в линейном отделе внутренних дел. Это они напрямую работали с адвокатом Кирсанова.

Выпалив свои аргументы, Прилепина вопросительно посмотрела на Андрея. Словно бы спрашивая: «Ну что? Я тебя убедила?»

Оказалось, что нет. Не убедила нисколько.

— Я вчера общался и с Димкой Лисицыным, и с его руководством. Версия московского следа, безусловно, имеет место. Но едва ли к ней причастны местные «транспортники». Для них Филиппов в качестве свидетеля был во всех отношениях беспроигрышным вариантом.

— Почему?

— Если бы Демидыч не опознал Кирсанова, они бы получили бонус от папаши юного мерзавца. Но если б наш старик пошел на принцип и дал-таки показания, то «транспортники» срубили бы палку и записали себе в актив раскрытие «глухаря». Логично?

— Отчасти, — признала Ольга и упрямо тряхнула непослушной челкой. — Вот только из непричастности одних вовсе не вытекает причастность других. Здесь я имею в виду Наташу.

— Вот далась она тебе! — досадливо поморщился Андрей. — Я и сам понимаю, что… что пока ничего не понимаю.

— И, тем не менее, спешишь обвинить человека в ужасных вещах!

— Северову я не обвинял. Я всего лишь хотел проследить за ее реакцией. Помнится, нечто похожее мы собирались провернуть в отношении негра в погонах из Следственного комитета. Вот только Зеча тогда оказался проворнее нас.

Выслушав аргументы ответные, Прилепина продолжила упрямо гнуть свою линию:

— По-моему, в данном случае реакция у Наташи была самая правильная. И я на ее месте поступила бы точно так же.

— А вот я бы на твоем месте не спешил с выводами. — Мешок затянулся сигаретой. — Натаха — великая актриса, уж поверь мне на слово!

— Верю. Кому как не тебе это знать?

— Не понял?

— Ну, у тебя же с ней что-то было?

— Это кто тебе нашептал? — ощетинился Мешечко. — Тарас? Или Джамалов?

— А чего ты так засуетился? Я же не предъявляю к тебе никаких претензий.

— И на том спасибо.

— Кушайте на здоровье. Словом, я не знаю, какая Северова актриса. Но, судя по всему… Наташа… она… Она тебя любит, Андрей. И, похоже, любит по-настоящему. А ты — либо не замечаешь, либо не хочешь этого замечать.

— А ты?

— Что я?

— Ты меня любишь?

— Люблю? — Ольга словно бы попробовала слово на вкус. После чего смущенно, не поднимая глаз, ответила. Не без доли чисто женского лукавства ответила: — Мне с тобой хорошо, Андрей. Хорошо и надежно.

— Но ведь это еще не любовь?

— Не знаю. Надо бы на досуге перечитать классиков… И вообще: «Ямщик, не гони лошадей!»