Загадка Эндхауза - Агата Кристи

– Не городите вздора, мой друг! – воскликнул я сердито. –Человек, который столько бродил по свету, сколько я…

– Не научился ничему, – грустно закончил Пуаро. –Неправдоподобно, но факт.

– И вы думаете, что такой простодушный дурачок, каким выменя изображаете, смог бы добиться успеха на ранчо в Аргентине?

– Не распаляйтесь, мой друг. Вы добились большого успеха… выи ваша жена.

– Белла всегда следует моим советам, – заметил я.

– Столь же умна, сколь и очаровательна, – сказал Пуаро. – Небудем ссориться, мой друг. Посмотрите-ка, что это перед нами? Гараж Мотта.По-моему, это тот самый, о котором говорила мадемуазель. Несколько вопросов – имы выясним это дельце…

В гараже Пуаро объяснил, что ему порекомендовала обратитьсясюда мисс Бакли, и, представившись таким образом, стал расспрашивать, на какихусловиях можно взять напрокат автомобиль. Потом, как бы невзначай, затронулвопрос о неисправностях, которые мисс Бакли обнаружила на днях в своей машине.

Не успел он заговорить об этом, как хозяина словно прорвало.Случай неслыханный в его практике, заявил он. И принялся объяснять нам разныетехнические тонкости, в которых я, увы, не разбираюсь, а Пуаро, по-моему, итого меньше. Но кое-что мы все-таки поняли. Автомобиль был выведен из строяумышленно – сделать это можно было легко и быстро.

– Так вот оно что, – проговорил Пуаро, когда мы двинулисьдальше. – Малютка Ник оказалась права, а богатый мсье Лазарус – нет. Гастингс,друг мой, все это необыкновенно интересно.

– А куда мы идем сейчас?

– На почту, и если не опоздаем, отправим телеграмму.

– Телеграмму? – оживился я.

– Да, телеграмму, – ответил Пуаро, думая о чем-то своем.

Почта была еще открыта. Пуаро написал и отправил телеграмму,но не счел нужным сообщить мне ее содержание. Я видел, что он ждет моихвопросов, и крепился что было сил.

– Какая досада, что завтра воскресенье, – заметил он наобратном пути. – Мы сможем встретиться с мсье Вайзом лишь в понедельник утром.

– Вы могли бы зайти к нему домой.

– Разумеется. Но как раз этого мне бы хотелось избежать. Дляначала я предпочитаю получить у него чисто профессиональную консультацию итаким образом составить мнение о нем.

– Ну что ж, – заметил я, подумав. – Пожалуй, так и в самомделе лучше.

– Всего один самый бесхитростный вопрос, и мы уже сможемсудить о многом. Так, например, если сегодня в половине первого мсье Вайз был усебя в конторе, то в парке отеля «Мажестик» стрелял не он.

– А не проверить ли нам алиби и тех троих, что завтракали смисс Бакли?

– Это гораздо сложнее. Любой из них мог на несколько минутотделиться от компании и незаметно выскользнуть из салона, курительной,гостиной, библиотеки, быстро пробраться в парк, выстрелить и немедленновернуться. Но в данный момент, мой друг, мы даже не уверены, что знаем всехдействующих лиц нашей драмы. Возьмем, к примеру, респектабельную Эллен и еепока еще не знакомого нам супруга. Оба они живут в доме и, вполне возможно,имеют зуб против нашей маленькой мадемуазель. Во флигеле тоже живут какие-тоавстралийцы. Могут быть и другие друзья и приятели мисс Бакли, которых она неподозревает, а потому и не назвала. Меня не оставляет чувство, что за всем этимкроется что-то еще, до сих пор нам совершенно неизвестное. Я думаю, мисс Баклизнает больше, чем говорит.

– Вам кажется, что она чего-то недоговаривает?

– Да.

– Хочет кого-то выгородить?

Пуаро решительно потряс головой:

– Нет, и еще раз нет. Я убежден, что в этом смысле она быласовершенно искренна. Об этих покушениях она нам рассказала все, что знала. Ноесть что-то другое; по ее мнению, не относящееся к делу. И вот об этом-то мне ихотелось бы узнать. Ибо – и я говорю это без малейшего хвастовства – голова уменя устроена куда лучше, чем у этой малютки. Я, Эркюль Пуаро, могу увидетьсвязь там, где мисс Бакли ее не видит. И таким образом напасть на след. Ибо я –признаюсь вам со всей откровенностью и смирением – не вижу в этом деле нималейшего просвета. И пока не забрезжит передо мной какая-либо причина, я так ибуду бродить в темноте. Здесь что-то обязательно должно быть, какой-то фактор,от меня ускользающий. Какой? Я непрестанно задаю себе этот вопрос. В чем жездесь дело?

– Узнаете, – утешил я его.

– Если не будет слишком поздно, – сказал он хмуро.