Деньги - не проблема - Элмор Леонард

— Привет! Все настроены повеселиться? Ну что же, давайте послушаем. Никакой халтуры и самодеятельности. Юмор самой высшей пробы.

Конферансье комического шоу в бейсболке с огромным козырьком пользовался большим успехом. Сегодня вечером половина столиков большого зала с приглушенным освещением была заполнена, что совсем неплохо для открытия.

— Сейчас я имею удовольствие приветствовать возвращение во Дворец комедии Марка Рибли малышки, которая смешит так лихо, что я спросил себя: «Рич, почему такая потрясающая малышка, как Дебби, снисходит к нам со своим выступлением?» И в моем усталом мозгу молнией блеснул ответ: «Да потому, что она чудачка, паренек». Эта малютка быстро набирает популярность. Вы все еще с нами? Да? Итак. Смотрите и слушайте! Дебби Дьюи из Детройта!

Она появилась из двери посередине сцены в своем серо-зеленом тюремном наряде, рабочих башмаках до щиколотки и белых носочках. Ее костюм был встречен аплодисментами. Сейчас следовало бы указать на конферансье в бейсболке, который покидал сцену, и прокричать, перекрывая шум: «Ричи Барон! Да! Сейчас он кое-что услышит!»

Но она не стала кричать. Когда зал успокоился, она сказала:

— Привет. Да, я Дебби Дьюи. — И повернулась, демонстрируя себя в профиль. — Восемь — девять — пять. Три — два — девять. — И снова обратилась лицом к публике. — Это был мой номер в исправительной колонии, где я отбывала срок за вооруженное нападение при отягчающих обстоятельствах. Истинная правда. Я навещала маму во Флориде и натолкнулась на бывшего мужа… своим «бьюиком-ривьера».

Она замолчала, пережидая оживление в зале.

— Он был взят напрокат, но свое дело сделал.

Аудитория смехом подзадоривала ее продолжать. Но Дебби не слишком спешила.

— Я остановилась у светофора на Коллинз-авеню, в Майами, когда дорогу начал переходить Рэнди, мистер Великолепие, в солнечных очках и белой яхтсменке. Тут как раз передо мной загорелся зеленый. — Кое-кто засмеялся в радостном предвкушении. — Полицейскому, который меня арестовал, я сказала: «Я имела полное право ехать на зеленый». — Снова раздался смех, и она покачала головой. — Рэнди — это особый случай. Он казался этаким обаятельным, веселым, истинным духом свободы. Много вы знаете людей, у которых живет и свободно летает по дому летучая мышь? — Дебби вскинула плечи, втянула голову и замахала в воздухе руками. Затем подняла глаза, замерла в настороженной позе и снова встряхнула головой. — После того как летучая мышь вдруг пропала, я стала подозревать, что Рэнди — змея. Были и другие факты… Например, старая змеиная кожа, которая валялась на полу в ванной. Словом, когда я поняла, что летучей мыши больше нет с нами, я подумала: «Боже ты мой, он же сожрал ее».

Раздался сдержанный смех, но не настолько единодушный, как она рассчитывала.

— Но привычка линять — еще полбеды. — Дебби подождала, пока отсмеются те, кто знал другое значение этого слова. — Потом я узнала, что одновременно со мной у него есть еще одна жена, и это меня не слишком устроило. Как и то, что он пользовался моими кредитными карточками и, прежде чем сбежать, обобрал меня дочиста. Так что когда я увидела, как он переходит дорогу… я подумала, эх, полуторку бы мне. Груженную металлоломом. Чтобы сделать все как следует. Действовать лучше наверняка. Или повторить попытку — я потом над этим думала, — как только Рэнди избавится от гипса. Но меня осудили, приговорили, и я стала одной из шестисот леди, составлявших контингент женской исправительной колонии. За двойным забором с колючей проволокой.

Дебби приподняла край своей юбки, словно собралась присесть в реверансе.

— Это последняя тюремная модель. Вы можете себе представить шестьсот женщин, носящих одинаковые платья? Еще нам выдали джинсовый комплект — рубашку, пиджак и штаны с белым кантом. Можно носить пиджак с платьем, если нравится такое сочетание. Еще нам выдали белье и два безразмерных лифчика… Я не шучу. Чтобы лифчик хоть как-то держался, приходилось завязывать лямки узлом, и так до самого освобождения.

Дебби сунула руку за ворот платья, чтобы подтянуть лямки, и почувствовала, что аудитория на ее стороне. Особенно женская часть.

— Я хотела подложить что-нибудь в чашечки, но нам выдавали только по четыре пары носков. Платья все-таки были нескольких размеров — маленькие, средние, большие и экстра. — Она снова приподняла края юбки. — Это — маленькое. Я как-то сказала интенданту, славному такому парню: «Почему бы вам не выдавать побольше маленьких размеров, даже миниатюрных, а особо крупных женщин не селить в мужском блоке?» Как вы догадываетесь, крупные дамы любят устанавливать свои порядки. Например, может случиться такое…

Дебби запрокинула лицо, зажмурилась, начала гладить ладонями грудь и плечи.

— Представьте, что блаженствуете в душе… намыливаетесь с головы до ног хозяйственным мылом… Вода успокаивает, уносит весь негатив, и тут вы слышите голос: «М-м-м, до чего ты хорошенькая, с головы до ног». И вы моментально догадываетесь, что увидите перед собой, открыв глаза.

Дебби повернула голову и посмотрела вверх, словно глядя на человека ростом по меньшей мере футов семь.

— «Привет, Рубелла, как дела, девочка?» Рубелле приходилось напоминать о том, что она девочка. «Хочешь, угощу тебя коктейлем? У меня есть немного лака для волос, а у тебя не осталось, случайно, „сэвен-ап“?» Или: «Хочешь, чтобы я сделала тебе прическу? Дай мне дюжину шнурков для ботинок, и я наращу тебе волосы».

Дебби с робкой надеждой посмотрела вверх. Затем обвела зал серьезным взглядом.

— А если вы не смогли придумать, как отвлечь трехсотфунтовую сексуальную хищницу, вас поимеют. Буквально. Любым способом, каким вздумается Рубелле.

Кажется, у нее получалось, и она почувствовала себя более свободно. Публика смеялась и ждала продолжения.

— На самом деле пристают и насилуют не так уж часто. Знаете эти фильмы о женских тюрьмах, такие как «Шикарные девчонки в тюряге», где заключенные ходят в этаких хорошеньких костюмчиках? На самом деле ничего похожего. В женских тюрьмах образуются семейные группы. Старшие дамы, сидящие обычно за убийство, они — матери. Да, именно так. Роль отца берет на себя какая-нибудь мужеподобная аборигенша. Есть сестры и, так сказать, братья. И конечно же парочки. Даже в тюрьме любовь носится в воздухе. Если кто-то из цыпочек находил меня привлекательной, я говорила: «Я бы не прочь, милая, но должна признаться, что у меня положительная реакция на СПИД». И это действует до тех пор, пока какая-нибудь птичка не улыбнется в ответ и не скажет: «И у меня тоже, лапочка». Нет, моя главная проблема в тюрьме была… Как вы думаете какая?