Эшафот забвения - Виктория Платова

– На первом этапе, – сказала я, – вот именно, потомучто потом был и второй, и третий…

– До этого мы тоже дойдем. А пока подобьем бабки. Убилинесчастную старуху, и никто не проявил простого человеческого участия.

– Я с самого начала была против этой затеи. –Оправдываться не имело смысла, в циничном изложении Бориса это выглядело ещеболее циничным, чем можно было себе представить. – Я не хотела всего этого.

– Кто же хотел? С Братны все понятно, для негосуществует только кино, – и кино для него единственная мораль. Все, что мешаеткино, – аморально и уже по одному этому не имеет права на существование. Теперьсъемки будут прекращены, и всю сегодняшнюю ночь мы проговорили с мертвецом, он вполнемог сказать, что сам убрал актрис, он мог бы подмахнуть любую составленную намибумажку, – ему было абсолютно все равно… Все остальные другое дело.

– Особенно Андрей Юрьевич Кравчук, – не удержалсяЛапицкий.

– Да. Андрей Юрьевич во втором акте трагедии становитсяглавным действующим лицом. Вообше-то, это подопечный Кости… – Борисвопросительно взглянул на капитана.

– Да рассказывай, чего уж там. Здорово у тебяполучается, мать твою.

– Тогда тоже начнем с предыстории. Ты никогда незадавалась вопросом, Ева, что связывает Кравчука и Братны и почему вообщеКравчук пристроился к нему директором, хотя имел свой собственный, вполнесолидный бизнес?

– Не знаю. – Я вспомнила горы антиквариата,сомнительные записи в еженедельнике Митяя, мальчиков, погружающих какие-тоящики в “Газель”, обштопывание несчастных московских старух с их последнимифамильными драгоценностями, но сдавать Братны не хотелось. Тем более чтоЛапицкий и так знал гораздо больше, чем я сама.

– Ладно тебе. Кое-что ты знаешь, – заступился за меняКостя, – и даже кое в чем помогла. Был у Кравчука заезд и с оружием, и сантиквариатом, но это пробные шары, поставить все на широкую ногу у него простоне хватило времени.

– Все дело в деньгах, – перебил Лапицкого Борис, слегканедовольный тем, что кто-то вмешивается в его стройный рассказ. – Дело в том,что на фильм Братны мог достать фантастические деньги…

И я вспомнила все то, что говорил мне в свое время дядяФедор: “Братны гигантский пылесос по всасыванию денег…"

– Он их и доставал. У него была масса спонсоров, причемв основном зарубежных. Вливания исчислялись миллионами долларов, этот Братнымог охмурить кого угодно. Тем более у вас планировались съемки за границей –Флоренция, Венеция, Люцерн, Барселона, – я читал режиссерский сценарий Братны,одна из вещей старухи приводит героя в Барселону. Братны очень художественноописал небо и дома из известняка. Говорят, что такой архитектуры, как вБарселоне, нет нигде…

Я помнила этот эпизод сценария… “Небо Барселоны – лучшее,что есть на земле…” А ты уже никогда не попадешь в Барселону, Ева, ты бы и непопала, человек без документов, с сомнительным прошлым и не менее сомнительнымбудущим.

– На это-то Кравчук и клюнул. И поставил на денежныйклапан своего человечка, некую Регину Мстиславовну Мухаметшину. И поскольку дляБратны главным было достать деньги для кино, а отнюдь не заниматься их учетом ираспределением – здесь он всецело доверял Кравчуку, – то директор с Регинойразвернулись в полную силу. Не буду утомлять слушателей унылыми мелочами в видедвойной бухгалтерии, массы счетов в массе банков… Схема была простой: Братныдоговаривался с финансистами в принципе, а переговоры вели Кравчук иМухаметшина, они же прорабатывали технические детали сделок. В общем, собралипо крохам приличную сумму, но это, конечно, было ничто по сравнению с общейсметой суммы.

– Сейчас дожимаем эту сучку Мухаметшину, она уже многоерассказала относительно некоторых махинаций со счетами. Не все, конечно,надеется, что Кравчук ее вытащит… – снова встрял Лапицкий.

– Ну, эти производственные моменты опустим, – перебилЛапицкого Борис. – Не будем утомлять благодарных слушателей техническимиподробностями… Так вот, все эти сотни тысяч долларов не стоили крупной игры. АКравчук в какой-то момент решил подставить Братны по-крупному, тем более что нисъемки, ни финансирование фильма не были подотчетны ни Госкино, ни каким-либоиным финансовым структурам… Все держалось только на Братны и на его какой-тофеноменальной популярности, каком-то фантастическом влиянии на людей. Он умелзавораживать и увлекать своим кино, я сам чуть не попросился в, вашу съемочнуюгруппу, когда только с ним познакомился. Причем был согласен на все, дажеобъективы промывать. Этим Братны вообще должны заняться психиатры, я так думаю.Или специалисты по паранормальным явлениям.

– Во-во, агенты Малдер и Скалли [20], –снова не выдержал Лапицкий.

– Придется их выписать, – вздохнул Борис и продолжил:

– Но на Андрея Юрьевича вся эта груда обаяниясовершенно не действовала. А вот сумма денег в несколько миллионов долларовочень даже действовала. И тогда он решил эти денежки прикарманить, подготовитьсебе плацдарм для выезда в третью страну. Не будем называть какую, у нас, ксожалению, не подписан с ней договор о взаимной выдаче преступников… Регинадаже успела перевести кое-какие суммы через подставных лиц, в свое время ониуже проделывали подобные аферы с цветными металлами в Эстонии… Так вот, покаКравчук ломал себе голову над проблемой умыкания всех бабок, ее решениеприплыло к нему само собой. И как раз в ту самую ночь, когда убилиАлександрову. Думаю, мы все узнаем подробно от самого Андрея Юрьевича…

– Когда прихватим его за жабры, – добавил Лапицкий.

– Неужели сделал ноги? – спросила я.

– Сукин сын, из-под самого носа ушел со своимприхвостнем Вениамином. Почуял, сволочь, что мы финансы трясем и можем задницуему подпалить… Это, конечно, упущение. А при его хватке и возможностяхзатеряться на диких просторах Европы проще простого…

– Ну, это дело техники, – высокомерно сказал Борис, –главное – изящество замысла. Кравчук получает на руки труп и вместе с ним –головную боль. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что этот труп и естьсильнодействующий анальгетик. Да такой, что аспирину УПСА и не снилось. Думаю,что именно в ту ночь у Кравчука и созрел план, как подставить Братны. Братнысам дал ему подсказку, когда сказал, что на группу, где произошло убийство,будут смотреть косо. А на группу, в которой произошло не одно убийство, а, кпримеру, два? Или три? Да ее просто закроют к чертовой матери! А если незакроют, то сами люди откажутся работать, какие бы деньги ни сулили, – ведь вкаждом человечке силен мистический элемент. И нет никаких гарантий, что этимтрупом не окажешься ты. Кроме того, Кравчук хорошо изучил психологию Братны имог голову дать на отсечение, что тот будет снимать кино с маниакальнымупорством. Пока ему будут давать это делать. Или пока люди будут соглашатьсяработать с ним… Я не знаю деталей, но можно предположить, что Кравчук решилпожертвовать актрисами и к тому же придать убийствам почти мистическийхарактер. Пропадает актриса. На ее роль берут другую актрису, и эту актрисуубивают. На вахту заступает третья – и опять тот же казус… Бог троицу любит. Ядумаю, расчет Кравчука был прост: фильм просто закрывают под давлениемвозмущенной и напуганной общественности. И никто из актрис не соглашаетсябольше выступать в роли агнца на заклании. А если какая-нибудь дура и клюнет понезнанию, ее сразу же просветят доброжелатели. Тем более что следствие топчетсяна месте, ничего сказать нельзя, почерк убийств вызывает нехорошие мысли оманьяке. Скорее всего орудовал кто-то из людей Кравчука, в окружении удобропорядочного бизнесмена таких головорезов хоть пруд пруди. Они взяли заоснову первое убийство – как оно было совершено. И просто тупо скалькировалиего. Изучили орудие преступления – изготовить такое же или примерно такое несоставляет особого труда. Словом, пошла гулять губерния, пером в бок. В общем,Андрей Юрьевич Кравчук своего добился. Три трупа в группе, вакханалия нателевидении и в прессе, на Братны смотрят как на прокаженного, того и глядиКаннский фестиваль откажется, а вместе с ним и все остальные. Репутация –великая вещь. Никто не будет работать с режиссером, даже гениальным, если заним тянется шлейф необъяснимых смертей.