Один против всех - Евгений Сухов

Кажется, ничего настораживающего. Ковыль облегченно вздохнул, в сумке ободряюще звякнули бутылки с пивом, напомнив о предстоящем пиршестве.

Неожиданно занавеска в фургоне вздрогнула, и Ковыль увидел пару наблюдающих глаз. А еще через мгновение, колыхнувшись, она приняла прежнее положение. Но этого было достаточно, чтобы понять: то не праздное любопытство скучающих людей, а взгляд хищника, терпеливо поджидающего в засаде свою добычу. Его ждали! Он сумел рассмотреть даже радужку глаз — светло-коричневую с темно-серыми махонькими пятнышками. Именно в такие минуты срабатывают неведомые внутренние механизмы, до предела обостряя все чувства.

Под рукой по-прежнему побрякивали бутылки. Однако они его более не интересовали. Он был уверен, что в автофургоне его знают в лицо и с нетерпением дожидаются, когда он юркнет в подъезд, чтобы подмять на грязной лестничной площадке и, нацепив на запястья браслеты, швырнуть чурбаном на пол автофургона.

Мелькнула бесшабашная мысль, а не дать ли деру, метнув под ноги преследователям баварское пиво? Пожалуй, не стоит, в фургоне сидят не агнцы божьи и не упустят возможности пальнуть по убегающему короткой очередью.

Единственное, что оставалось, так это с безмятежным видом войти в подъезд. Ковыль бодро повернул к нему, словно случайно оступился, посмотрел в ту сторону, где вновь дрогнула ткань, и, поймав пронзительный взгляд, распахнул дверь.

Как ненужный предмет Ковыль отставил в сторону бутылки с пивом; они, обиженные таким пренебрежением, досадно дзинькнули; и, помогая себе маховыми движениями, в одно мгновение домчался до третьего этажа.

Два длинных звонка и один короткий. Наверняка сейчас Стась пялится на него изнутри, предусмотрительно сжимая в руке любимый «глок», готовый к любым неожиданностям.

— Открывай! — шипел Ковыль, и едва щелкнул замок, навалился плечом, чуть не опрокидывая человека, стоящего внутри.

Он даже не понял, что произошло. Нечто огромное и тяжелое навалилось ему на плечи, сбило с ног, чьи-то острые коленки уперлись ему в затылок и не давали подняться. Кто-то резко, совсем не беспокоясь о целостности его плоти, потянул его за ворот, и он бессильно захрипел от недостатка воздуха, и когда Ковыль уже начал подумывать о безвременной кончине, хватка ослабла, и он, как воскрешенный, втянул в себя порцию прохладного воздуха.

Грубым движением его перевернули на спину, и он увидел четверых мужчин, двое из них сжимали в руках новенькие «вальтеры» — странный выбор для оперативных работников милиции. Не добавило оптимизма и то обстоятельство, что их стволы были нацелены ему в грудь, — в нос шибануло запахом оружейного масла. Совсем не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понять: одно резкое движение, и автоматическая игрушка выплюнет в его скрюченное тело полкило расплавленного свинца.

Среди четверки выделялся один: горбоносый, с густой черной шевелюрой и колючим взглядом. Сунув руки в карманы, он застыл памятником, минуты две любовался поверженным, после чего его каменные уста разомкнулись в презрительной улыбке, и он поинтересовался:

— Где Кулик?

— Я не знаю.

Один из стоявших без замаха ткнул ботинком, Ковыль болезненно скривился, догадавшись, что парень разбирается не только в футболе — острый носок угодил в самую печень.

— Послушай, мы не любим вести долгих диалогов, это не наш стиль. Мы специализируемся на другом. Не заставляй нас прибегать к зверствам, лично я не испытываю от этого удовольствия. Спрашиваю тебя еще раз, где Кулик?

Лицо не выражало ничего. С таким же безразличием он мог бы спросить, как добраться до ближайшей станции метро или, например, попросить сигарету.

— Я понятия не имею, — взвыл Ковыль. — Я вышел на полчаса за пивом, он был здесь, а сейчас его нет.

Дела обстояли гораздо хуже, чем он предполагал. Менты могут избить, если будут в очень расстроенных чувствах, способны даже отбить палками почки, но по сравнению с тем, что ему предстоит, это цветочки. Ребятам, стоящим перед ним с неподвижными взглядами, ничего не стоит разрубить его на куски и останки, словно хлам, уложить в мешок из-под картошки и выбросить куда-нибудь в пруд.

Лицо брюнета застыло, похоже, он усиленно соображал, прибить своего клиента сразу или сделать это немного погодя.

— Хорошо, я тебе верю. И знаешь почему? Я очень доверчивый человек. И верю всему, что мне говорят. Но я очень не люблю, когда меня обманывают. Потом обманщики жалеют об этом. Мне бы не хотелось, чтобы ты пополнил их прискорбный список. Итак, мой вопрос: где сейчас может находиться Кулик?

— Где-нибудь на пути к кладбищу, вы ведь хотите его убить? — с сарказмом ответил Ковыль.

На лицах присутствующих промелькнуло нечто вроде улыбки. Отрадно. Поначалу он принимал их за истуканов, а они не только могут слушать, но еще и выражать свои чувства.

Лицо чернявого приняло оскорбленное выражение, и он проговорил:

— Ты плохо о нас подумал. Мы просто хотели немного поговорить с ним в неформальной обстановке, а потом растворить его в бочке с кислотой.

Ковыль с трудом проглотил колючий ком. Вне всякого сомнения, перед ним был Носорог, человек, находящийся на содержании общака и выполнявший приговоры «сходки». По-иному, это был штатный палач, которому не предусмотрено дополнительное вознаграждение. Впрочем, такие люди не рассчитывают на поощрение, чаще всего они работают за идею, глубоко убежденные в том, что выполняют благую миссию, отрезая от здорового тела гниющую ткань.

Свое погоняло Носорог получил не случайно. Ради достижения цели он не останавливался ни перед чем и шел рогом на самое труднопреодолимое препятствие. И если Кулик был заказан именно Носорогу, то можно было не сомневаться, что этот парень не остановится, пока не разделается с ним!

— Дайте подумать, — выдавил из себя Ковыль. — В Москве не так много мест, где он мог бы спрятаться. Да отпустите вы ради бога, ну задушите же!

Носорог кивнул. Ковыль почувствовал, как кто-то сильным движением выдернул его вверх и поставил перед горбоносым. Они были одного роста, одного возраста, наверняка их объединяло пионерское прошлое, а если покопаться пообстоятельнее, то непременно можно отыскать немало общих знакомых. И все-таки во всем облике Носорога было нечто зловещее, что не позволяло рассматривать его как обыкновенного смертного.

— Слушаю.

— Есть один адрес… но туда я могу привести вас только в том случае, если вы мне гарантируете полнейшую безопасность.

— Хорошо, считай, что ты получил мое слово, — просто объявил чернявый.

— Но с кем я разговариваю?

— Носорог. Слыхал о таком?

Худшие опасения оправдались. Ковыль невольно поежился: все ясно, в живых его не оставят, в противном случае раскрываться не имело бы смысла. Киллеры особый народ — они очень ценят конфиденциальность.

— Приходилось.

— Мне бы не хотелось иметь дело с тобой в разобранном виде, поэтому внимательно выслушай мои инструкции. Не стоит тебе дергаться понапрасну. Ты выйдешь с этими ребятишками из подъезда и безо всяких ковбойских штучек сядешь в машину. Проверь, есть ли кто-нибудь за дверью, — кивнул Носорог парню лет двадцати пяти.