Венчание со страхом - Татьяна Степанова

Маменькин сынок плюхнулся на выдвинутый на середину кабинета стул и замер, как ящерица на скате, не спуская с сыщиков настороженного взгляда.

— Здравствуйте, Женя, — мягко приветствовал его Колосов. — Снова мы с вами свиделись. Повод вот только подкачал, а? Жуткий повод.

— Скажите мне правду, убийство бабы Симы и убийство Нинель Григорьевны как-то связаны между собой? — выпалил Суворов.

Сыщики переглянулись, и Никита подтвердил:

— Связаны.

— Я так и подумал, — лаборант зябко передернул костлявыми плечами. — Когда я вошел в зал и увидел ее там в луже крови, мне показалось, что…

— Что вам показалось?

— Что ее тоже ограбили. Напали, как тогда на Калязину.

— Балашову не ограбили, Женя. Ключи от сейфа с большими вашими деньгами, ее собственные ключи от квартиры, ее собственные деньги в кошельке — все цело и лежит в ее кабинете. А убийство произошло в другом конце здания, в музейном зале.

— Но, значит, убийце помешали туда проникнуть и всем завладеть!

— Вы действительно так считаете, Женя?

— Да. Иначе какой смысл во всем этом ужасе?

— Какой смысл? Резонный вопрос, — Колосов вздохнул. — А вот давайте сейчас вместе и попытаемся это понять.

Лаборант нетерпеливо зашевелился.

— В котором часу вы получили деньги в бухгалтерии, Женя?

— Не знаю, у меня нет часов. Может, в двенадцать, может, позже.

— Была большая очередь?

— Небольшая, но была. В основном наши старички. У них там льготы какие-то.

— А кто из наших общих знакомых был перед вами?

— Никого. Я был первый. Потом в хвост Олег пристроился, Родзевич, потом… ой, господи, этот, ну Кость-ка! Я вас о нем спросить хочу, он…

— Он не сбежал из тюрьмы, — заверил его Никита. — Не волнуйтесь так. Но о нем после. А Ольгин где был?

— Я его не видел. Он, наверное, после меня уже пришел.

— А что же вы Иванову с собой не взяли? Ей что, деньги не нужны?

— Ну надо же было кому-то на базе остаться. И потом, она сама не захотела по жаре в Москву мотаться. Олег за нее все бы получил.

— Так. Помощь ближнему — похвальное дело. А почему вы задержались в институте до половины третьего?

— Потому что по нашему направлению до трех перерыв в электричках.

— Верно, это по всей области сейчас перебои с транспортом. Но у вас первая электричка как раз в пятнадцать ноль-ноль. Почему же вы ею не воспользовались?

— Так, не воспользовался, и все.

— Солнце на дворе, денежки в кармане, а молодой человек гробит свой свободный день в стенах института, — Никита холодно улыбнулся. — И чего-то выжидает.

— Я ничего не выжидаю.

— Нинель Григорьевну вы сегодня видели?

— Нет.

— Она вас, значит, не интересовала?

Лаборант метнул на Колосова быстрый взгляд.

— А почему она не должна была меня интересовать?

— Потому что ни разу в жизни не испытала радости материнства. Ведь вы это превыше всего цените в женщинах, как я понял.

— Мне до Балашовой не было никакого дела. Она — наш начальник, я — подчиненный, сошка. Мы и не разговаривали почти. Она меня не замечала.

— А вас это задевало? Беспокоило это вас, Женя?

— Меня это задеть не может.

— Но беспокоить? Это ведь совсем другое чувство.

— Нет.

— Вы осуждали ее, правда? Осуждали за то, что она не исполнила свой прямой долг, не оставила после себя потомства? И не желала этого.

— Да плевать мне было на нее! Простите… простите, она… о покойниках нельзя так. Но вы меня вынудили. Что вы ко мне пристали? — Веснушки на лице Суворова заалели, точно укусы насекомых. — Вы сейчас как Юзбашев просто! Он вот так тоже вечно меня изводил.

— Значит, вы удивились, увидя его сегодня? — Никита поменял тему. Добившись своего, растревожив подозреваемого, он теперь хотел несколько его успокоить.

— Это еще слабо сказано — удивился! Я испугался.

— Чего?

— Ну его, Костьку. А потом он был в крови, когда попался мне в коридоре. Это потом он йод искал, а сначала-то, когда мы нос к носу столкнулись, у него же по руке кровь текла! Ну я и того… не по себе мне стало. Учитывая все наши происшествия с ним, увидя его на свободе, я не мог не испугаться!