Скелет в шкафу - Энн Перри

— Я знаю, моя дорогая. Потому-то мы и не должны молчать.

— Кто-то в моем доме… в моей семье… сознательно убил Персиваля?

— Да.

— Септимус, я этого не вынесу!

— Придется вынести, Беатрис, ничего не поделаешь. — Голос его был мягок, но дрожи в нем не слышалось. — Мы не можем оставить все как есть. Будет только хуже, если мы попытаемся так сделать.

Беатрис вцепилась в руку брата и взглянула на Эстер.

— Кто это был?

Голос ее стал жестче.

— Араминта, — ответила Эстер.

— И кто-то еще?

— Да. Но я не знаю, кто помогал ей.

Беатрис закрыла лицо руками, и Эстер поняла: леди Мюидор знает, кто второй. Однако спросить она не посмела. Вместо этого она мельком взглянула на Септимуса, повернулась и медленно направилась к двери. Спустившись по главной лестнице, Эстер открыла парадную дверь и вышла на улицу, где стоял под дождем Монк.

Не обращая внимания на холод и на то, что волосы и одежда промокли насквозь, она рассказала ему обо всем.

Монк передал новости Ивэну, Ивэн — Ранкорну.

— Чепуха! — в бешенстве рявкнул Ранкорн. — Абсолютная чепуха! Как такой вздор вообще мог прийти вам в голову? Дело об убийстве на Куин-Энн-стрит закрыто. Занимайтесь своим новым расследованием, и чтобы я больше ничего подобного не слышал, иначе у нас будут крупные неприятности! Я достаточно ясно выражаюсь, сержант Ивэн? — Вытянутое лицо его налилось кровью. — По-моему, вы слишком долго проработали с Монком. Чем быстрее вы забудете эти его штучки, тем успешнее пойдет ваша служба в полиции.

— Вы даже не собираетесь поговорить с леди Мюидор? — настаивал Ивэн.

— Черт побери, Ивэн! Да что это с вами? Конечно, нет. А теперь идите и займитесь делом.

Ивэн выпрямился, в груди его кипел гнев, но он все же сдержался и, резко повернувшись, вышел. Однако вместо того, чтобы пойти к своему новому инспектору или заняться распутыванием порученного дела, Ивэн взял кеб и направился прямиком в адвокатскую контору Оливера Рэтбоуна.

Рэтбоун принял его сразу же, как только закончил беседу с неким весьма словоохотливым клиентом.

— Да? — обратился он к сержанту с нескрываемым интересом. — Что случилось?

Коротко и ясно Ивэн изложил ему все, что удалось узнать Эстер. Рэтбоун внимательно выслушал его. Сначала лицо адвоката выразило изумление, затем — испуг и гнев. Каким бы юным и неопытным ни был Ивэн, он ясно видел, что Рэтбоуном владеет не только профессиональное любопытство.

Затем сержант передал мнение Монка и в заключение поведал о реакции Ранкорна.

— В самом деле, — задумчиво молвил Рэтбоун. — Что ж… Очень тонко, но кое для кого может обернуться достаточно толстой веревкой. И достаточно крепкой.

— Что вы предпримете? — спросил Ивэн. — Ранкорн не допустит нового расследования по этому делу.

Адвокат одарил его обаятельной улыбкой.

— Вы полагаете, он настолько всесилен?

— Нет, но…

Ивэн пожал плечами.

— Я обращусь сразу в министерство. — Ранкорн закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. — Расскажите мне все с самого начала — и как можно подробнее.

Ивэн послушно исполнил его просьбу.

— Благодарю вас. — Рэтбоун встал. — А теперь — не согласитесь ли вы сопровождать меня? Я сделаю что могу, и, если все сложится удачно, вы прихватите с собой констебля, и мы с вами произведем арест. Чем раньше — тем лучше. — Лицо его потемнело. — Насколько я понял из ваших слов, леди Мюидор уже в курсе, какая гроза надвигается на ее семейство.

Рассказав обо всем Монку, Эстер с неохотой вернулась в дом — мокрая, продрогшая, не знающая, как объяснить свою отлучку. На лестнице ее встретила Араминта.

— Господи! — сказала Араминта изумленно и недоверчиво. — Вы что, принимали ванну не раздеваясь? Как вам пришло в голову выскочить под дождь без накидки и капора?

Эстер попыталась что-нибудь придумать — и не смогла.

— Ужасная глупость с моей стороны, — сказала она, словно это могло быть оправданием.

— Действительно! — согласилась Араминта. — О чем вы думали?

— Я… э…

Глаза Араминты сузились.

— У вас есть поклонник, мисс Лэттерли?

Вот и объяснение. А почему бы и нет? Эстер мысленно возблагодарила Бога и потупилась. Щеки ее пылали, что было очень кстати.

— Да, мэм.

— Вам повезло, — язвительно сказала Араминта. — Внешность у вас простоватая, да и выглядите вы старше двадцати пяти. Я бы на вашем месте не раздумывала.

И она прошла мимо, шурша юбками.

Эстер, пробормотав проклятие, ринулась вверх по лестнице. Молча проскочив мимо изумленного Киприана, она влетела в свою комнату, сорвала с себя мокрую одежду и принялась напяливать сухую.

Мысли ее лихорадочно работали. Что предпримет Монк? Расскажет Ивэну, а тот — Ранкорну. Можно себе представить, в какое бешенство придет Ранкорн. Но он ни за что не начнет доследование!

Переодевшись и приведя себя в порядок, Эстер вновь приступила к своим обязанностям. После того что она натворила, ей очень не хотелось встречаться с леди Беатрис, но выбора не было. Кроме того, Эстер преклонялась перед этой женщиной, понимая всю ее боль — нынешнюю и грядущую.

С колотящимся сердцем и влажными ладонями она подошла к двери и постучала.

Обе сделали вид, будто утреннего разговора не было вовсе. Леди Беатрис затеяла легкую беседу — все больше о прошлом: о том, как она впервые встретилась с Бэзилом, какой была при этом обворожительной, хотя слегка и побаивалась своего будущего мужа. Она вспоминала о своем детстве, проведенном с сестрами в Бакингемшире: о рассказах ее дяди про Ватерлоо, про великолепный бал в Брюсселе накануне сражения, про поражение императора Наполеона и освобождение Европы, про танцы, фейерверки, огромные пушки, про прекрасных коней. Однажды, еще ребенком, леди Беатрис была представлена самому Железному Герцогу. Теперь она вспоминала обо всем этом с мягкой печальной улыбкой.

Потом она рассказала о смерти старого короля Вильгельма IV и коронации юной королевы Виктории. Зрелища великолепнее Беатрис в жизни своей не видела. Сама она тогда была в расцвете красоты, все ею восхищались…

Подошло время ленча, а затем и чаепития. Леди Беатрис снова начала волноваться. Щеки ее загорелись, в глазах появился лихорадочный блеск.

Если кто-то и обратил внимание на их отсутствие, то не слишком по этому поводу беспокоился. Во всяком случае, в спальню леди Беатрис за весь день никто не заглянул.

Уже смеркалось, когда раздался стук в дверь.

Леди Беатрис побледнела, испуганно взглянула на Эстер, затем с усилием негромко произнесла: