Эликсир для мертвеца - Кэролайн Роу

Донья Хуана Марса сидела у окна маленькой гостиной, расположенной рядом с ее спальней. Предполуденное солнце освещало ее бледное лицо и темные круги под глазами. Она склонялась над шитьем, напряженно трудясь над рубашкой для младенца. Шаги по каменным плитам коридора предупредили ее о чьем-то появлении, но она не пошевелилась, не подняла глаз от работы. Дверь отворилась, в проеме появилась приятного вида женщина в простом, элегантно скроенном платье и воззрилась на нее.

— Мне сказали, что ты будешь здесь, — произнесла наконец женщина. — Сказали, что ты не выходишь из этой комнаты.

— Маргарида! — воскликнула Хуана, откладывая шитье. — Мне никто не сказал, что тебя ждут.

— Потому что меня не ждали, — сказала Маргарида. — Но принцесса Констанса, устав меня слушать, велела мне ехать сюда, сделать приготовления к ее приезду.

— Когда приезжает принцесса?

— Скоро. Может быть, завтра, может, через неделю, может, через три или четыре, — ответила Маргарида. — Пока их величества на Сицилии, ее королевскому высочеству не нужно думать о времени. Но я больше беспокоюсь о тебе, моя дражайшая Хуана.

— Это приятно слышать, но уверяю, у меня все хорошо.

— Я слышала иное. Говорят, ты всех избегаешь. Тебя невозможно втянуть в разговор, ты отказываешься гулять с другими, выходить с шитьем во двор или даже слушать чтение сеньоры Анхелики.

— Потому что это сеньора Анхелика. Будь на ее месте ты, я, наверно, могла бы слушать часами.

— Ты мне льстишь. Теперь я знаю, что ты нездорова. Все боятся, Хуана, что ты увянешь от горя до рождения ребенка, и, судя по твоему виду, эти страхи оправданы.

— Маргарида, я не могу выносить ни сочувствия окружающих, ни их любопытства, — сказала Хуана, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Они слышали столько нелепых историй о наших неприятностях, что окружают меня, будто стая бродячих собак, желая узнать во всех подробностях, что я думаю и чувствую.

— Винить их нельзя. Я могу с удовольствием занять себя иглой и книгами, но для большинства из них жизнь скучна, пока здесь нет их величеств. Королевский двор сейчас больше походит на гарнизон.

— Маргарида, я почти не замечаю солдат.

— Потому что не выходишь из этой комнаты. Ты бы привела в ужас мою старую няню.

— Почему? — рассеянно спросила Хуана. — Сядь, Маргарида, поговори со мной. Мне это может пойти на пользу. Расскажи о своей старой няне.

— Здесь слишком жарко и душно, — сказала Маргарида. — Пошли на галерею, где больше воздуха. Если хочешь, пройдем по тайному коридору в покои его величества. Там можно будет разговаривать, сколько душе угодно, в очень приятной и уединенной обстановке.

— Я не смогу пройти по этому коридору, — ответила Хуана. — Он слишком узок, а я слишком раздалась. Но расскажи о своей няне. Ты часами выслушивала мои эгоистичные жалобы и никогда не рассказывала о том, откуда приехала. Говорят, это какое-то дикое место далеко на севере.

— Давай сперва выйдем, — сказала Маргарида, подавая руку.

Хуана поднялась из кресла, одернула платье и под руку с Маргаридой пошла на выложенную каменными плитами открытую галерею, выходящую на малый двор королевского дворца.

— Я приехала из Шотландии, — заговорила Маргарида. — Она не такая дикая, далекая или холодная, как говорят, но, признаюсь, не похожа на эту страну. Каждый день, в солнечную погоду, в проливной дождь или метель, няня вытаскивала меня на прогулку.

Маргарида оперлась на баллюстраду, разглядывая аккуратно подрезаные деревья и кусты в залитом солнцем дворе.

— Шотландия не похожа на все это, — снова сказала она, поведя рукой, ее жест охватывал двор, деревья, солнце и теплый, почти неподвижный воздух. — Но моя няня говорила, что свежий ветер делает детей крепкими. «Ты должна гулять ежедневно, Мэри», — говорила она, брала меня за руку и вела наружу, дрожащую в легком плаще.

— Мэри? — переспросила Хуана, слегка спотыкаясь на незнакомых звуках.

— Да. Разве я не говорила тебе, что дома меня звали Мэри? Имя нетрудное. Но покойная королева, как и ты, моя дорогая Хуана, не могла его правильно произнести. И поэтому изменила мое имя.

— А почему не стала звать тебя Марией?

— Королева Мария сказала, что при дворе уже достаточно Марий и она не хочет еще одной, поэтому стала называть меня Маргаридой. Теперь я уже привыкла к этому имени. Пошли, — сказала она, взяв Хуану за руку.

Галерея, на которой они стояли, и выходящие на нее комнаты, представляли собой королевские апартаменты, отведенные ее величеству королеве и королевской дочери с их служанками. Они выходили на двор ее величества; окна комнат с южной стороны выходили на сад ее величества. Это расположение избавляло особ королевской крови от наблюдения скучающих и зачастую вульгарных молодых офицеров дворцового гарнизона.

Офицерам предоставляли развлекаться игрой в карты или кости в большом дворе или практиковаться на стенах в стрельбе из лука, пуская стрелы в зайцев, вышедших из королевской девесы, охотничьего заповедника.

— Маргарида, для меня было большим облегчением поговорить о чем-то, кроме моих бед, — сказала Хуана, силясь улыбнуться. — Но, пожалуй, теперь я вернусь в свою комнату.

— Ни в коем случае. Ты должна спуститься со мной во двор ее величества. Я распорядилась подать нам закуски под деревья. Посидим, перекусим, побеседуем. Мы почти не разговаривали с тех пор, как ты закончила обучение у монахинь. Я соскучилась по тебе, Хуана. Пошли. Ты вполне можешь спуститься по лестнице.