Главный фигурант - Вячеслав Денисов

Трагический случай, уведший из жизни Ирину Галкину, девочку шестнадцати лет

Парк Царицыно среди районов Москвы по количеству противоправных действий в милицейских сводках первое место никогда не занимал. Так, середнячок.

Перекинув через плечо сумочку, Ира выскочила из подъезда дома, где жила (прошедшее время можно употреблять уже с этого момента), и от улицы Первой Радиальной до Третьей Радиальной решила пройти в клуб на танцы не через Царицынское «кольцо», а через парк. Так быстрее – проверено.

В парке она выбрала улицу пошире и посветлее и, думая о том, что скажет Роме о его вчерашнем поступке, зацокала каблучками по асфальту. Рома, он парень симпатичный, похожий на солиста одной известной рок-группы, постоянно выступающей по «ящику». Ира постоянно думает, когда крутят клипы с этим солистом, каков он в жизни. Наверняка порядочен, нежен, не чета ее недавним выпускникам, покуривающим в подворотнях канабис и становящихся вальяжными, едва им в руки попадет двадцатка долларов. Но она попадает им в руки довольно редко, а потому они чаще скучны и неинтересны. Рома от них отличается, «травкой» не балуется – он играет в «Спартаке» за юношей. А потому его больше интересует клюшка, чем гуляние по Арбату. Вчера он был откровенно резок и заявил, что бросать спорт ради нее не намерен. Но она и не просила об этом! Ира всего лишь выразила вслух желание, чтобы он чаще с ней бывал. Рома позвонил вечером и сказал, что будет ждать в «Бригантине». И пока тянется этот бесконечно длинный, уже светлеющий в темноте отмершими листьями сентябрьский лес, стоит подумать о том, что Роме сказать. Нельзя вот так прийти и восхититься: «Ромочка, ты у меня супер!»

Отряхнувшись от наваждений, Ира вдруг почувствовала, что идет не одна. И идет вовсе не там, где идти собиралась, – совершенно забыв о случае, произошедшем два месяца назад в Измайловском парке, – она всегда ходила по освещенным участкам вечерних улиц и обязательно следила за прохожими. Сейчас получалось, что она, вопреки данному себе слову, свернула к тропинке, укорачивающей дорогу минут на пять, и теперь следует по ней почти в полной темноте. Нехорошо как, неуютно...

И этот звук мягких подошв, слышимый за ее спиной. Кто идет за ней? Такая же опаздывающая в «Бригантину» к началу танцев или просто «ночник» – рабочий с ночной смены?

Она ускорила шаг.

Когда до выхода из парка оставалось метров двести, а до кафе – около трехсот, шаги за спиной прекратились.

«Слава богу», – облегченно подумала девушка и в тот же момент почувствовала сильный удар в спину.

Мысли оборвались, как нитка между спицами.

Она, сдирая в кровь локти и врезаясь грудью в грязь, совершенно не знала, что нужно делать дальше. Когда сообразила, кричать было поздно – тонкое и длинное лезвие ножа вошло под ее правую лопатку. На какое-то мгновение девушка потеряла сознание, а, когда пришла в себя, поняла страшное: кто-то, крепко ухватив за обе ноги, волочет ее по сырой и мягкой траве в глубь леса.

Кричать было невозможно, да и бессмысленно. Где-то впереди уже слышалась музыка, вырывающаяся из приоткрытых окон «Бригантины», и любой писк в лесу будет воспринят случайными прохожими как истому девицы, углубившейся в лесок со своим пареньком, дабы им никто не мешал.

Она смотрела в синее небо, а с него на нее смотрели холодные звезды. Она все отдала бы сейчас для того, чтобы поменяться с любой из них местами.

Одежда с девушки слетала какими-то лохмотьями. Наверное, тот, кто ее срывал, помогал себе ножом. Что с ней делали дальше, она не понимала. Она умрет за несколько минут до того, как нож, уже побывавший в ее теле, войдет в ее сердце.

Убийца вынет из ее сумочки телефон, найдет искомого абонента в адресной базе и на вопрос: «Ира, ты?» – ответит:

– Нет, не она.

«Рома, ты, что ли?» – раздастся из трубки, и убийца ответит:

– И не он. Я его даже не знаю. Но отныне он мой должник. Его сучка больше никогда не изменит ему.

Через час Царицынский парк заполнят люди в форме, люди в штатском, кинологи и их собаки. А в трехстах метрах от того места, где они будут изучать каждый сантиметр местности, будет грохотать музыка и Рома, не дождавшись Иру, будет танцевать с другой. И будет очень удивлен, когда его выведут из зала двое крепких мужчин из МУРа и доставят в парк.

Все, что останется памятью о последнем дне Иры Галкиной, уместится на нескольких сантиметрах пленки телефонного автоответчика.

...Жанна Лепесткова. Семнадцать лет.

– Жанна?

– Нет, не Жанна.

– Тимур?

– Не он. Но он мне обязан, что эта сучка Жанна никогда не похитит его юность...

Инга Фурьева. Семнадцать.

– Инга, ты где?

– Это не Инга.

– А кто это??

– Тот, кому мужчина вашей Инги останется должным на всю жизнь.

Алена Чехова. Ей шестнадцать, и она собиралась жить вечно.

– Алена, твои ночные вылазки без предупреждения становятся невыносимы!

– Я не Алена. Я спаситель того, кто хотел связать с ней свою жизнь.

И наконец, шестнадцатилетняя Сабрина Небога.

Этот вечер начинался необыкновенно. Она посидела в ресторане на свадьбе старшей сестры, выпила превосходного вина, которое привез сестрин свекор из Шампани, потанцевала с мальчиком (завтра нужно позвонить по телефону, который он написал на салфетке), и, когда проспавшийся в углу ресторана, прямо под барабаном родственник сестриного мужа распахнул мутные, как воды Терека, глаза и воскликнул «горько», она посмотрела на часы.

Боже! Отец приедет из Надыма – будет разговор...

Уйти она решила, не попрощавшись – уж очень счастливо было лицо сестры, танцевавшей с мужем. Домой! Бегом в гардероб – и домой!

О, этот холод... Утром было под тридцать, днем – тридцать один. Она сама видела термометр за окном кухни. Сейчас, наверное, под сорок. Нужно было надеть рейтузы, мама была права.

От ресторана до дома – две остановки на автобусе. Но сейчас автобуса не дождешься – в такой мороз по дорогам ездят только такси. Опять незадача – садиться в полночь в чужую машину не очень хочется. Хоть в этом маму послушать...

И она посеменила через лесопарк Жулебина, думая только о том, как побыстрее добраться до дома. В сумочке уже дважды трезвонила трубка – это, конечно, мама. Сейчас будет большой шум прямо в прихожей.

И вдруг лес перевернулся. Больно ударившись головой о натоптанную тропинку, она попыталась встать на ноги. Но кто-то сильно ударил ее ногой в грудь, и она опрокинулась, как кукла, на спину.

Кричать! Что есть сил!

И в этот момент что-то холодное, нестерпимо ледяное вошло ей в грудь. «Сосулька?» – думала она, теряя силы.

А потом был второй удар, оборвавший для нее все в этом мире.