«К» - значит кара - Сью Графтон

Венделл и его спутница только-только вышли из лифта и теперь направлялись по коридору к номеру. Рената Хафф была явно чем-то сильно расстроена, голос ее звучал резко и визгливо, она театрально жестикулировала. Он шел с мрачным видом и с каменным выражением на лице, крепко сжав рот и хлопая себя по ноге в такт шагам свернутой газетой.

Я на собственном опыте успела узнать, что именно паника заставляет совершать самые серьезные ошибки. Верх берет инстинкт самосохранения, который в эту минуту требовал, чтобы я взмахнула крыльями и вылетела в окно. Этот самый инстинкт вытесняет собой все остальное, и от ужаса происходящее начинает восприниматься как в тумане. Вот в такой критический момент, когда дело уже почти сделано, начинаешь вдруг чувствовать себя гораздо хуже, чем в самом начале. Увидев приближающуюся пару, я мгновенно рассовала по карманам все свои вещи и сняла входную дверь с цепочки. Потом, дотянувшись, погасила свет в ванной, выключила верхний свет в комнате и рванулась к балконной двери. Оказавшись на балконе, оглянулась, чтобы убедиться, что оставляю комнату точно в таком же виде, в каком она была, когда я сюда пришла. Вот черт! Они же, уходя, оставили свет в ванной. А я взяла и потушила его! Словно в рентгеновских лучах я видела, как Венделл подходит к номеру, держа наготове ключ. Воображение убеждало меня, что он приближается к двери намного быстрее, чем это смогла бы сделать я. Я лихорадочно соображала. Нет, что-то исправлять уже поздно. Быть может, они и не помнят, что оставляли свет, или решат, что перегорела лампочка.

Я подбежала к углу балкона, перекинула правую ногу через перила и, нащупав опору, перенесла левую ногу. Потом дотянулась до перил соседнего балкона и перелезла на него в тот самый момент, когда в комнате Венделла зажегся свет. Я чувствовала, как от волнения и возбуждения пульс у меня бешено бьется. Ничего, зато я уже на соседнем балконе и в безопасности.

На балконе стоял мужчина и курил сигарету.

Не знаю, кто из нас двоих был удивлен больше. Он-то был точно удивлен. Я хотя бы знала, как и почему тут оказалась, а он не имел об этом никакого представления. Кроме того, у меня было еще и то преимущество, что пережитый страх обострил все мои ощущения, и я среагировала на этого мужчину раньше, чем он на меня. Я даже – как в кино – подсознательно почувствовала его присутствие прежде, чем увидела его самого.

Мужчина был белым.

На вид ему было за шестьдесят, и он был почти лыс. Те немногие седые волосы, что еще оставались у него на голове, зачесаны прямо назад.

На мужчине были очки в темной оправе, настолько массивной, что в дужках ее вполне мог скрываться слуховой аппарат.

От мужчины несло спиртным, и запах этот распространялся вокруг почти концентрическими кругами.

По-видимому, у него было повышенное давление, потому что раскрасневшееся лицо блестело, а толстый приплюснутый нос алел, как рубин, придавая сходство с добродушным Дедом Морозом из недорогого магазина.

Он был ниже меня ростом и потому не показался особенно опасным. Даже наоборот, он был так озадачен и смущен, что мне захотелось протянуть руку и потрепать его по голове.

Я вспомнила, что уже дважды натыкалась на него во время моих непрерывных блужданий по гостинице в поисках Венделла и его подруги. Оба раза я видела его в баре. Один раз он сидел там один и, подняв руку с зажженной сигаретой, дирижировал ею в такт какому-то длиннейшему монологу, который сам же и произносил. В другой раз он был в компании таких же пожилых мужчин, располневших и потерявших форму, они курили сигары и рассказывали друг другу непристойные анекдоты, вызывавшие у всей компании приступы громкого пьяного смеха.

Надо было на что-то решаться.

Медленно, ленивым прогулочным шагом я подошла к нему, протянула руку и нежно сняла с него очки, сложив их, чтобы при необходимости сунуть в карман своей блузки.

– Привет, парниша. Как дела? Что-то ты сегодня нездорово выглядишь.

Он сделал слабый протестующий жест рукой. Бросив на него вожделенно-оценивающий взгляд, я расстегнула правый рукав блузки.

– Вы кто? – спросил он.

Я сладко улыбнулась и, подмигнув, расстегнула левый рукав.

– Догадайся. Где ты столько пропадал? Я тебя с шести часов сегодня ищу.

– Я вас разве знаю?

– Узнаешь, Джек, будь уверен. Мы сегодня здорово проведем времечко.

– По-моему, вы ошибаетесь, – покачал он головой. – Меня зовут не Джек.

– Я всех зову Джеками, – ответила я, расстегивая блузку и распахивая ее так, чтобы ему приоткрылись некоторые соблазнительные части моего девичьего тела. К счастью, под блузкой у меня был бюстгальтер, который я не скалываю булавкой. А при таком освещении вряд ли мой кавалер мог разобраться, что бюстгальтер этот застиран почти до серого цвета.

– Можно мне мои очки? Я без них не очень хорошо вижу.

– Правда? Ой, какая жалость. А что у тебя с глазками?.. Ты близорукий, дальнозоркий, астигматизм или еще что?

– Астигматизм, – извиняющимся тоном ответил он. – А еще я немного близорук, и к тому же вот этот глаз вообще плохо видит. – Как бы в подтверждение его слов один глаз пристально уставился на что-то и двинулся вбок, словно сопровождая полет невидимого насекомого.

– Ну, ничего, не расстраивайся. Я буду близко-близко, так что меня-то ты рассмотришь как следует. Хочешь развлечься?

– Развлечься? – Взгляд его вернулся на прежнее место.

– Меня ребята к тебе послали. Те твои знакомые. Сказали, что сегодня у тебя день рождения, и они решили вскладчину сделать тебе подарок. Подарок – это я. Ты ведь Рак, верно?

Его все время тянуло нахмуриться, однако на лице то появлялась, то исчезала легкая улыбка. Мужчина не понимал, что происходит, но и не хотел показаться невежливым. Не желал и очутиться в дурацком положении, если выяснится, что все происходящее просто шутка.

– У меня сегодня не день рождения.

В соседнем номере зажгли свет, и до меня доносился все более громкий голос женщины, которая что-то сердито и расстроенно говорила.

– А мы его устроим. – Я вытащила блузку из брюк и, как заправская стриптизерша, стянула ее с себя. С того момента, как я появилась на балконе, мужчина еще не сделал ни одной затяжки. Я взяла у него из руки зажженную сигарету, перебросила ее через перила, пододвинулась к нему почти вплотную и сжала ему губы бантиком, как будто собираясь поцеловать его. – Или у тебя есть предложения получше?

– Да вроде бы нет, – натужно усмехнулся он, дыхнув на меня запахом сигареты. Ну, конечно, откуда ему.

Я поцеловала его прямо в сжатые "розочкой" губы, поводив по ним языком, как это делают в кино. Возбуждения от этого испытала не больше, чем при взгляде на целующуюся на улице пару.

Взяв мужчину за руку, я потянула его в комнату, волоча по полу свою блузку, словно охотничий трофей. Когда Венделл выходил на свой балкон, я уже закрывала за нами раздвижную стеклянную дверь.