Пять баксов для доктора Брауна. Книга 4 - М. Р. Маллоу

Утром семнадцатого декабря 1909 года к вилле “Мигли” подъехал черный “Модель-Т”. Из него вышли двое джентльменов. Автомобиль был взят в кредит.

— Мисс Дэрроу, — сказал за завтраком Д.Э. Саммерс, — дело закончено. Все следы ведут к коронеру.

— Нам удалось добиться признания, — подтвердил М.Р. Маллоу. — Он показал, что сам посоветовал вдовцу написать, что жена приняла яд в его присутствии.

— О Господи! Так это заговор?

— Нет, мисс Дэрроу.

— Зачем же тогда коронер это сделал?

— Он просто хотел избежать лишних формальностей.

— Но весь флакон! Несчастная выпила флакон карболовой кислоты! Флакон! Вы только подумайте!

Д.Э. покачал головой, демонстрируя компаньону наполовину восхищение, наполовину сожаление.

— Какие способности! — воскликнул М.Р. Маллоу. — Какое умение видеть, слышать, наблюдать!

— Да, — сказал Д.Э. — Но, однако, она ошиблась.

Румянец счастья побледнел на щеках экономки.

— Почему? — спросила она упавшим голосом.

Д.Э. поднял палец.

— А откуда мы знаем, что миссис Гонзалес выпила весь флакон? Разве об этом говорится в статье? Нет, мисс Дэрроу. Флакон изобразил художник. Согласитесь, что если бы он нарисовал, как дама принимает яд с ложки, эффект был бы испорчен.

— Но ведь портрет явно нарисован с фотографии!

— Именно, — подтвердил Джейк. — И это наблюдение ценно тем более, что его почти никто не замечает. Как всегда, мэм: смотрят, но не видят. Привыкли и не обращают внимания.

— Но ведь это элементарно, джентльмены!

— Ах, мадам, — вскричал Дюк. — Такой ум! И в такой глуши!

— Ну, я сказал бы, что именно глушь иногда оттачивает способность видеть то, на что обычно не обращают внимания, — заметил Джейк.

Он явно смущался. Даже смотрел не на мисс Дэрроу, а куда-то в сторону. И продолжал:

— Если, конечно, эта способность заложена природой. Людей, наделенных такими способностями, побаиваются. Они не похожи на других, они странные, их никто не понимает. Обществу они кажутся чужими. Оно видит в таких людях пришельцев с другой планеты. Чужаков. Инородное тело. Обществу не нужны инородные тела. Общество…

— Стоп, сэр! — оборвал его компаньон. — Оставим сантименты. Простая дедукция поможет понять механизм этого маленького заблуждения. Мисс Дэрроу, вы смотрели одновременно на портрет миссис Гонзалес, и на рисунок, отчего у вас и создалось впечатление, что несчастная выпила из горлышка весь флакон. Так вы, подобно тысячам читателей, на которых рассчитан этот трюк, стали его жертвой.

— Но не может ли быть, что этот человек, художник, находился на месте преступления?

— не уступала мисс Дэрроу. — Что, если это он в заговоре с убийцей? Ведь его должны были вызвать из редакции! Я знала! Я догадывалась!

— Смотри, — заметил компаньону Д.Э. Саммерс, — какая изощренность воображения!

— Потрясающая! — добавил М.Р. Маллоу.

— Фантастическая!

— Удивительная!

— Талант видеть то, чего не видят другие, — продолжал Д.Э. — Ум, который при других обстоятельствах мог бы стать умом преступным. Ах, мэм, какая жалость, что вы женщина! Ваша наблюдательность не знает себе равных! Но увы. Я вынужден вас огорчить.

— Но почему? — мисс Дэрроу переменилась в лице.

— Потому что на портрете миссис Гонзалес жива. Фотографию дал муж или кто-нибудь из родственников.

— Да, но… но ведь второй рисунок!

— Который, в отличие от портрета, рисовали совсем не с фотографии. Ваша наблюдательность вам изменила.

Толстая, жилистая шея мисс Дэрроу напряглась.

— Я все поняла! — прошептала она. — Несчастный художник пытался сообщить нам правду! Он о чем-то догадывался и опасался за собственную жизнь! Убийца — муж!

— Мэм, я боюсь вас. Хорошо, что вы не вступили на путь зла. Но если бы я опасался за собственную жизнь, мэм, то выбрал бы более надежный способ.

— Что это за способ, сэр?

— Сообщить полиции.

— Если эта полиция станет вас слушать, — хмыкнула мисс Дэрроу. — Разве их интересует наша безопасность? Не смешите меня. Эти бюрократы вас и на пушечный выстрел не подпустят. Вас поднимут на смех. Они готовы на все, чтобы только…

Д.Э. положил вилку.

— Пусть так, мэм. Но зачем сообщать убийце, что вы знаете о совершенном преступлении через одну из трех крупнейших газет штата?

— Так, может быть, художник был вынужден бежать!

М.Р. Маллоу тоже отвлекся от тарелки с омлетом.

— Ах, мадам! — воскликнул он. — Я так согласен с компаньоном! Ужас пробирает меня до самых костей при мысли, что вы могли бы совершить! Это было бы идеальное преступление! Но…

— Но…? — робко поинтересовалась мисс Дэрроу.

— Но…

— Но…? Говорите, сэр. Не надо меня щадить.

М.Р. смущенно прочистил горло.

— Но я читал "Детройт ньюз” сегодня утром, — произнес он. — Под рисунками к “Воскресным чтениям” и разделу "Общество” то же факсимиле, что и десять лет назад под иллюстрациями к статье: Е.Ф.П.

— Факсимиле! — прошептала миссис Дэрроу. — Что значит опыт!

— Немного, мадам.

Джентльмены скромно умолкли. На висках Д.Э. и над верхней губой, которую не так давно появилась необходимость брить ежедневно, выступил пот. Д.Э. волновался.

— Но, — спохватилась мисс Дэрроу, — у меня есть еще одна версия!

— Какая? — поразились компаньоны.

— Может быть, художник спешил! Может быть, он переживал! Вы бы тоже на его месте были потрясены, сэр!

— Вероятно, был бы, — признал Д.Э. Саммерс. — Особенно если бы меня заранее вызвали из редакции, чтобы поручить нарисовать, как еще живая дама принимает яд. Нет, мэм, художник в глаза не видел жертву. Ваш критический ум, ваши строгие требования, которые вы предъявляете в равной мере к себе и к другим, ваша щепетильность в деталях не позволили вам сделать единственно правильный вывод: перед нами типичная халтура.

— Стоп, компаньон, — заметил М.Р. Маллоу. — На сей раз ты ошибаешься. Это тем более странно, что пять минут назад ты сам придал направление моей мысли: Художник изобразил даму таким образом, чтобы было ясно, что она принимает именно яд, а не лекарство. Специфика иллюстрации, понимаете?