Адвокат из Голливуда - Марина Серова

– Не надо мне!

– Ну, Светочка…

– Не хочу!!

– Ну ты только посмотри, ты только попробуй, как вкусно!

– Не буду!!!

Несколько дней назад я закончила довольно трудное и запутанное расследование и теперь, отдыхая от трудов праведных, сидела в кафе со своей подругой Светкой – парикмахершей.

Это было одно из немногих кафе в нашем Тарасове, где готовили приличный кофе, и если у меня случался перерыв в работе, я частенько заглядывала сюда. Кроме кофе, здесь подавали вкуснейшие и непозволительно калорийные бисквитные пирожные. Но на этот раз я нисколько не опасалась за свои формы, ибо недавнее расследование отняло у меня столько сил и энергии, что я смело могла позволить себе не только пирожное, но даже целый торт.

Чего нельзя было сказать о Светке, которая в описываемый период времени как раз сидела на диете. Сейчас у нее был обеденный перерыв, но, вместо того чтобы нормально поесть, она заказала себе лишь стакан минералки да какой-то травы на тарелочке.

Мы беседовали.

– …и представь, я поворачиваюсь, а там три амбала с монтировками. У меня же в руках – только косметичка…

– …ой, не говори! А эта, вторая, такая стерва. Я, говорит, на вас жалобу напишу. Это на меня! На меня, которая никогда слова грубого… У меня от всех клиентов всегда одни только благодарности, люди за неделю записываются!..

– …да в том-то и дело, что он – да не он. Посмотришь – вроде все на него указывает, и время, и место, и даже мотив есть, а на самом деле…

– …и в самом деле, что я, первый день, что ли, работаю, что она меня будет учить макияж делать? Да таких, как она, по полтиннику за дюжину на любом углу навалом, а я, между прочим, профессионал, классный, между прочим, специалист. Ну неужели я от какой-то недоучившейся дуры оскорбления терпеть должна? Ну скажи, Тань?!

В общем, это был обычный женский разговор. Каждая из нас говорила о наболевшем, стремясь передать информацию и не очень заботясь о том, будет ли эта информация кем-то услышана. Вообще-то должна сказать, что, вопреки мнению некоторых скептиков, я нахожу такой способ общения весьма удобным и даже полезным. Здесь достигаются две важные цели: во-первых, человек разгружается от негативной информации и по окончании общения выходит как бы очистившимся и готовым к новым жизненным бурям, а во-вторых, и собеседник, в свою очередь, не взваливает на себя груз чужих проблем, поскольку в это время он тоже говорил, а не слушал.

Так, в синхронном режиме начиная говорить и одновременно делая паузы, мы провели довольно долгое время, и два наших монолога начали напоминать диалог только тогда, когда я решила предложить Светке пирожное. При моей работе идея диет и разгрузочных дней никогда не была актуальна, Света же просто помешана на всем этом, поэтому, желая немножко подразнить свою подругу, я смаковала пирожное и с выражением блаженного довольства на физиономии маленькими глоточками попивала кофе.

Но в своем стремлении достичь идеальных форм моя подруга была непреклонна. Созерцая аппетитные завитки шоколадного крема и вдыхая соблазнительные ароматы ванили и какао, она истекала слюной, но упорно отказывалась от пирожного и с ожесточением жевала свои листья, запивая их минералкой.

– Ах, какая вкуснятина! Сегодня они расстарались просто как никогда. Может, все-таки попробуешь? – не сдавалась я.

– Сахар – белая смерть, – бесстрастным голосом отчеканила Светка.

– Это соль – белая смерть, а сахар стимулирует умственную деятельность, улучшает настроение и повышает сексуальность. Вот попробуй – сразу почувствуешь.

– Не надо мне!

В это время в кафе появилась новая посетительница. Сначала я заметила ее краем глаза, повинуясь профессиональному инстинкту замечать все и всегда, но потом ее внешний вид и поведение заставили меня приглядеться к ней повнимательнее.

И действительно, она слишком выделялась на фоне вполне приличных посетителей респектабельного кафе. С растрепанными волосами, как попало одетая, она смотрела прямо перед собой, не реагируя на окружающие предметы, и, казалось, находилась в состоянии наркотического опьянения.

Она подошла к прилавку и заказала стакан воды. На дворе стоял прекрасный солнечный июнь, и, по всей видимости, женщина зашла в кафе утолить жажду.

Обратить на нее внимание заставлял не только неаккуратный внешний вид и неадекватное поведение, но и то, что она явно не принадлежала к уважаемому сословию нищих и бомжей. Вещи, хотя и разношерстные и несколько помятые, были, совершенно очевидно, не дешевые, да и то, что, пытаясь расплатиться за стакан воды, она вытащила зеленые купюры, говорило о ее принадлежности к классу людей состоятельных.

– Хм… странная тетка, – тихо сказала я.

– Что?

– Да вон, посмотри – какая-то растрепанная баба. И на бомжиху вроде не похожа, и на нормальную не тянет.

Светка взглянула туда, куда я ей указывала, и неожиданно встрепенулась.

– Да это же!..

Больше никаких объяснений получить мне не удалось, потому что, не в силах сдерживать эмоции, моя подруга рванулась с места к витрине, где стояла странная женщина, и с криками: «Алевтина Прокофьевна! Алевтина Прокофьевна!» – принялась расплачиваться за нее.

Уладив финансовые вопросы с персоналом кафе, Светка взяла женщину под руки, захватила стакан воды и направилась со всем этим к нашему столику.

– Садитесь, Алевтина Прокофьевна, садитесь с нами.

Женщина, в своем сомнамбулическом состоянии не замечая ничего, казалось, не замечала и Светку. Только окончательно усевшись за столик и отхлебнув воды из стакана, женщина вроде бы узнала Светку.

– А, здравствуйте, это вы…

– Алевтина Прокофьевна, что с вами? Что случилось? На вас лица нет!

«Да и всего остального, в общем-то…» – подумала я.

Между тем женщина уже совсем осмысленно взглянула на Светку, и вдруг из глаз ее хлынули слезы. Именно хлынули – в два ручья, а она, казалось, и не замечала их.

– Что же это такое, Светочка, а? Что же это такое делается? – говорила она, и у меня почему-то пропала охота острить.

– Алевтина Прокофьевна! Господи! Да расскажите толком! Что произошло? Алевтина Прокофьевна. Ну нельзя же так расстраиваться! Ну мало ли что в жизни бывает, может, мы сможем чем-то помочь…

– Да чем уж тут поможешь, – печально и как-то обреченно сказала женщина, рукой утирая слезы.

Тут она заметила меня, и в выражении ее лица сразу появилась отчужденность.

– Ах, вы не одна, Светочка… извините, я побеспокоила вас…