Пройдоха - Эрл Стенли Гарднер

Я протиснулся сквозь толпу, вошел в офис и встал у двери,держа шляпу в руке. Впереди было шестеро. Объявление в газете гласило, чтотребуются мужчины от двадцати пяти до тридцати лет.

Судя по внешности ожидающих, некоторые уже перешагнули этотрубеж. Честно говоря, все семеро, считая и меня, имели весьма задрипанный вид.

По клавишам машинки барабанила секретарша с соломеннымиволосами. Она посмотрела на меня. Выражение ее лица было таким же прохладным,как накрахмаленная простыня.

– Что вам нужно? – спросила она.

– Хотелось бы увидеть мистера Кула.

– Зачем?

Я кивнул головой в сторону полдюжины парней, которыесмотрели на меня довольно враждебно.

– Я пришел по вашему объявлению.

– Я так и подумала. Садитесь!

– Однако сесть-то негде, – заметил я.

– Через секундочку будет где. Можете остаться и ждать. Илиуйти и потом прийти. Как хотите…

– Ничего, я постою, – сказал я.

Она снова принялась стучать. Послышался зуммер. Секретаршаподняла трубку, послушала, сказала: «Добро» – и посмотрела на дверь с вывеской:«Б.Л. Кул – посторонним вход воспрещен».

Дверь открылась. Оттуда выскочил человек, он словно спешилна свежий воздух.

Соломенная блондинка объявила:

– Можете войти, мистер Смит.

Сутуловатый худой юноша встал, поправил галстук и жилетку,сотворил на лице улыбку, открыл дверь и вошел к Кулу. Обратившись ко мне,блондинка спросила:

– Как зовут?

– Дональд Лэм.

Она быстро записала и, продолжая разглядывать меня, началачто-то выводить стенографическими значками. Я понял, что она описывает моювнешность.

– Все? – спросил я, когда она с головы до ног оглядела меня.

– Все, садитесь и ждите.

Я сел и стал ждать. Смит выскочил через пару минут с такимже видом, как и предыдущий. За ним пошел второй и тоже вылетел, как мячик.Третий, правда, подзадержался в кабинете Б.Л. Кул, но вышел несколькоошарашенным. В этот момент открылась входная дверь, и вошли еще трое. Блондинказаписала их имена, оглядела и сделала свои заметки. После того как они сели,она подняла трубку и сказала кратко:

– Еще четверо.

Когда из кабинета выскочил четвертый, туда вошла секретарша.Минут через пять она вернулась и кивнула мне:

– Можете войти, мистер Лэм.

Те двое, что были впереди меня, нахмурились, но промолчали.Секретарше, как и мне, было наплевать на них. Я открыл дверь и вошел в большуюкомнату. Там было несколько канцелярских выдвижных шкафов для картотеки, двакресла, столик и довольно большой письменный стол.

Я растянул рот в улыбке и начал:

– Мистер Кул, я… – и тут же оборвал себя. Потому что записьменным столом сидел вовсе не мистер.

Ей было около шестидесяти. Седые волосы, улыбающиеся серыеглаза… Облик доброй бабушки. На вид в ней было килограммов сто веса.

– Садитесь, мистер Лэм, – сказала она и продолжила: – Нет,не там. Подойдите поближе. Хочу на вас посмотреть. Вот так. Так-то лучше.Только, ради Бога, не вешай мне лапшу на уши.

Она так испытующе смотрела на меня, как будто ее любимыйвнук пришел за конфеткой.

– Где живешь?

– У меня нет постоянного адреса, – ответил я. – В данныймомент снимаю комнату.

– Какое у тебя образование?

– Образование мое без пользы. Меня научили ценить искусство,литературу и жизнь, но не научили, как зарабатывать деньги. А я обнаружил, чтоне могу ценить ни искусство, ни литературу, ни жизнь без денег.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать восемь.

– Родители живы?

– Нет.

– Женат?

– Нет.

– Шкет ты, – сказала она. – В тебе, наверное, весу не большепятидесяти?

– Пятьдесят один.

– Драться умеешь?

– Нет, хотя приходится. Но тогда меня бьют.

– Мне нужен настоящий мужчина.

– А я что, не мужчина? – сказал я обиженно.

– Малыш ты, затолкают тебя.

– Когда я был студентом, некоторые пытались шпынять меня, нопотом бросили. Не люблю, когда меня шпыняют. По-разному можно драться. У менясобственная методика, и я овладел ей довольно неплохо.

– Ты внимательно прочел объявление?

– Как будто да.

– Что, считаешь себя подходящим?

– Я один. Думаю, что в храбрости мне не откажешь. Энергичен.Надеюсь, что довольно умен. Ежели это не так, то некто зря потратился на моеобразование.

– Кто этот некто?

– Отец.

– Когда он умер?

– Пару лет назад.

– А что ты делал с тех пор?

– То да се.

Продолжая смотреть на меня с доброй улыбкой, она сказала:

– Ну и враль ты! Я вскочил.

– Поскольку вы дама, вы можете позволить себе говорить это.Но поскольку я мужчина, мне не обязательно это слушать.

И я пошел к двери.

– Подожди, – окликнула она меня. – Мне кажется, тыподойдешь.

– Да не хочу я.

– Не будь молокососом, повернись и посмотри мне в глаза.Признайся, врал-таки?

«Какого черта, все равно не возьмет», – подумал я ипосмотрел на нее:

– Да, врал. Это у меня привычка такая. Однако, как нистранно, я предпочитаю, чтобы на мои недостатки обращали внимание с большимтактом.

– В тюрьме не сидел?

– Нет.

– Иди сюда и сядь.

Не мог я не подойти. У меня в кармане было всего десятьцентов, и я не ел целые сутки. Получить что-то на бирже труда было невозможно.В конце концов я решил пойти по объявлениям, даже по тем, которые выгляделисомнительными. Другого выхода у меня не было.

– Давай начистоту, – сказала она.