Мгновение истины. В августе четырнадцатого - Виктор Носатов

Услышав все эти препирания, Баташов мысленно улыбнулся.

«Да, – удовлетворенно подумал он, – Орлов знает свое дело туго!»

– Господа, второй тост за женщин и за мою супругу в частности, – провозгласил Юдин, – если бы не ее предусмотрительность, нам бы нечем было наполнить свои бокалы даже для первого тоста. Итак, за женщин!

В вагоне стало шумно. Некоторые офицеры, явно завидуя боевым успехам Баташова-младшего, пытались доказать друг другу, что и они не лыком шиты и что, как только представится случай, сумеют показать, на что они способны.

«Разве в этом дело, – думал Баташов, слушая их болтовню, – неужели они не понимают, что ни я, ни мой сын никогда не стремились и не стремимся к наградам ради наград. Мы просто честно, умело и достойно выполняем свой воинский долг. Награда для меня, я уверен, так же как и для Аристарха, это уже дело второе. Ведь он, я знаю, наверное, рисковал своей жизнью и жизнью подчиненных, добывая неприятельскую карту, не для того чтобы получить награду, а для того чтобы его полк выполнил боевую задачу с наименьшими потерями…»

– Господа, начальник поезда приглашает нас на обед, – оторвал генерала от грустных мыслей раскрасневшийся штабс-капитан.

3

В вагоне-ресторане, несмотря на сухой закон, было довольно шумно. Чувствовалось, что офицерские жены не поскупились, снаряжая мужей на войну. Верные традиции чинопочитания, офицеры из других вагонов то и дело подходили к столу, где обедали генералы Баташов и Юдин, желая непременно им представиться.

– Поручик ее высочества гусарского полка Фрейман, направляюсь в штаб ремонтной комиссии для отбора лошадей…

– Ваш полк, случайно, не из дивизии генерала Каледина? – спросил Баташов.

– Точно так, ваше превосходительство, – звонким голосом, радостно ответил офицер.

– С корнетом Баташовым вы, случайно, не знакомы?

– О-о, господин генерал, – радостно блеснул глазами Фрейман, – мы с Аристрахом давние друзья.

– Разрешите представить вам генерала Баташова, – встал с места генерал Юдин и, увидев вытянувшееся от удивления лицо офицера, радушно предложил: – Присаживайтесь, господин поручик, – и указал на свободное место.

Видя, что офицер не осмеливается присесть за генеральский стол, Баташов, благожелательно глядя на него, произнес:

– Присаживайтесь, господин поручик! Я вас очень прошу.

– Официант, за наш стол еще один прибор! – приказал Юдин.

Фрейман присел на краешек стула и смущенно взглянул на Баташова. Они были очень похожи, отец и сын. При внимательном рассмотрении можно было найти единственное отличие. Вместо густых русых волос, вьющихся на челе Аристарха, голову генерала покрывала порядком поредевшая седина.

– Рассказывайте, – с нетерпением произнес Баташов, придвинувшись поближе к поручику.

– Наш полк расквартирован на южной окраине Львова. После окончания боев полковой командир Нелидов поручил мне отобрать и доставить к месту дислокации полторы сотни свежих лошадей…

– Небось большие потери были? – спросил Юдин.

– Да, ваше превосходительство, за время боев из строя выбыло больше сотни лошадей, – с несказанной печалью в голосе произнес Фрейман, – в последнем бою и я своего Аракса потерял. Хороший был конь, выносливый!

– Ну что вы все про коней да про коней, – нетерпеливо произнес Баташов, – как там сын мой поживает?

– Жив-здоров, – радостно произнес гусар, – только под ним в бою под Гнилой Липой конь пал. А такой славный был…

– Вот это настоящий кавалерист, – улыбнулся Юдин, – я составил себе мнение, что меж собой они разговаривают только о женщинах, а с другими только о лошадях.

– Ну что вы, – смущенно улыбнулся Фрейман, – мы и на другую тему можем поговорить, о возвышенном, например…

– Хорошо, поговорим о возвышенном. Скажите мне, поручик, вы хоть иногда газеты читаете? – Юдин достал из внутреннего кармана кителя сложенный в несколько раз «Русский инвалид».

– Нет, господин генерал, – задорно ответил тот, – мы газет не читаем. Мы используем их по другому назначению.

– А зря! – разочарованно произнес Юдин. – Мои офицеры прочтением газет и журналов очень даже довольны.

– Ну что с них возьмешь? Пехота, она и есть пехота, – снисходительно произнес гусар.

– И все-таки прочитайте, – приказал Юдин, пометив ногтем, что читать.

Фрейман равнодушно взял в руки «Русский инвалид» и нехотя стал искать знакомые буквы.

Вскоре лицо его из равнодушно-спокойного постепенно становилось все более и более напряженно-внимательным, и, наконец, он радостно воскликнул:

– Господа! Я поражен! Я просто убит своим невежеством! Простите меня за это, господа генералы, – искренне, без шутовства произнес офицер, – ведь именно из этой газеты я узнал, что двенадцать офицеров и унтеров нашего гусарского полка награждены за Галицийскую битву орденами. Скажу больше, я нашел там свое и Аристарха имя, а также имя нашего славного эскадронного командира ротмистра Лермонтова.

– Это какого Лермонтова? – спросил удивленно Баташов.

– Владимира Михайловича, потомка славного гусара и стихотворца, – гордо произнес Фрейман и оглянулся вокруг, словно намереваясь вызвать на дуэль любого, кто скажет хоть одно бранное слово в адрес его командира и тем более великого поэта.

– Как все-таки удивительно переплетаются человеческие судьбы, – задумчиво произнес Баташов, – ведь еще будучи юнкером, Аристарх был завзятым поклонником Михаила Юрьевича Лермонтова, знал наизусть десятки его стихотворений. Однажды он чуть было не вызвал на дуэль человека, который дурно отозвался о нем. И вот он после окончания Славной школы попадает служить к потомку своего любимца. Что это, случайность или судьба? – незнамо кому задал он этот извечный философский вопрос.

– Аристарх рассказывал мне об этом юнкере. Насколько я помню, Шварцман его имя. Кажется, и его имя фигурирует в указе, – неожиданно произнес поручик.

Баташов взял газету и в самом деле увидел в указе, кроме имен, перечисленных поручиком ранее, и имя корнета Шварцмана.

«Вот так война все расставляет по своим местам, – подумал Баташов, – вчера они чуть ли не подрались, а сегодня, возможно, в одной армии или дивизии мужественно и смело бьют врага. Да, какие только коллизии не выдает жизнь».

А вслух сказал другое:

– Все это еще раз доказывает, что все лучшие, а возможно, что и худшие качества человека во всей своей полноте раскрываются не на словах, а на деле.

– Здесь я полностью с вами согласен, Евгений Евграфович, – согласился Юдин, – вы знаете, в ходе боев я даже составил для себя мнение, что в мирное время мы слишком много внимания уделяли словоблудию, и потому вокруг нас собралось больше болтунов и шаркунов, чем настоящих, грамотных и честных офицеров. Кто есть кто стало видно уже в первом же деле. Именно неприхотливые к дарам и наградам молчуны шли на врага впереди своих рот, батальонов и полков, вдохновляя своих подчиненных на подвиг…