Черная смерть - Иван Стрельцов

Отряд самообороны вернулся в родной аул Шадди только к вечеру. Из боевой единицы, потеряв три четверти боевиков, отряд превратился в траурный кортеж. Десятки трупов, завернутые в белую материю, были сложены на площади перед мечетью, где мулла, опустившись на колени, под вой и слезы женщин надрывно читал поминальные суры из Корана.

К тому времени, когда на черный небосвод выплыл молодой месяц, над аулом Шадди повисла сонная тишина, только нет-нет да заливалась лаем чья-то собака.

Степан Корчинский, закурив сигарету, устало опустился на широкое кожаное кресло. Напротив него сидел Аслабмек Максуров и внимательно наблюдал за мимикой предводителя наемников. Того явно что-то тревожило, но Скок старался сдерживать свои эмоции.

— Тебя что-то волнует, Степан? — наконец не удержался от мучившего его вопроса Асламбек.

— Жду не дождусь, когда получу картотеку, — недовольно буркнул Скок и, криво ухмыльнувшись, сбил пепел на ковер ручной работы.

— Как я и обещал — завтра получишь все сполна, — ответил средний Максуров и, прищурив левый глаз, спросил: — Ты все-таки не ответил на вопрос, как думаешь с этим архивом выбираться из республики. Ведь нет у тебя плана выхода из Чечни.

— Можно подумать, у тебя он есть, — огрызнулся Степан.

— Есть, — кивнул Асламбек. — Я могу даже с тобой им поделиться. Ну, естественно, на определенных условиях.

Скок ничего не ответил, но задумался. Он по-прежнему не мог связаться с Аленой, сделка могла оказаться под угрозой. Даже несмотря на ряд оговоренных мер предосторожности..

Отряд наемников расположился в родовом доме Максуровых, братья уступили незваным гостям весь второй этаж большого двухэтажного дома, возведенного из серого силикатного кирпича. Там же расселили и заложников, которых по очереди охраняли Федоин и Спотыкач, Клео сидела возле тяжело раненного брата. Только один Кухарь, завалившись на диван, мирно похрапывал, через несколько часов ему предстояло сменить Скока, который контролировал братьев Максуровых, по-прежнему облаченных в «антишахидовки», при помощи пульта дистанционного управления. «Кухарь — мужик жесткий, на сговор с Максуровыми не пойдет ни под каким соусом, — про себя рассуждал Корчинский, глядя на сидящего напротив Максурова. — А из этой катавасии нужно как-то выбираться».

— Ну, и какие условия? — наконец вслух спросил Скок.

— Мне тоже нужна картотека, — коротко ответил чеченец. Его голос прозвучал спокойно и ровно, как будто речь шла о карманной мелочи.

— Что-о?

— Все равно сам архив слишком громоздкий, так просто его не вывезти. Нужно делать копии, а делать одну или больше — какая разница? Предложение было сделано, теперь Степан должен был выбирать…

— Ночью в аул не пойдем? — спросил Александр Синицын, наблюдая за населенным пунктом через небольшой бинокль. Ночь была лунной, так что можно было об ходиться без ПН В.

— Точно не пойдем, — подтвердил Виктор Савченко. — Место незнакомое, будем только зря собак дразнить.

Двое спецназовцев выбрали место для наблюдательного пункта среди густо растущих кустов молодого орешника на склоне соседней горы. С такой позиции они видели всех, их же никто. Даже мохнорылые кавказские овчарки, которых было по нескольку штук в каждом дворе, не могли их учуять. Постоянно дующий ветер между двух гор относил запах чужаков в сторону.

— На такой позиции можно сколько угодно оставаться, — не отрываясь от бинокля, шепотом пробормотал старший лейтенант.

— Только вряд ли террористы собираются долго здесь задерживаться, — поддержал разговор Стрелок. — Возьмут свой чертов архив и попытаются «сделать ноги» через Грузинскую дорогу.

— Да, — согласился проводник, — только, думается мне, сперва они своих мертвых похоронят. Вон, видишь, уже на кладбище могилы роют, торопятся абреки.

Виктор приложил бинокль к глазам и уставился в сторону кладбища, куда смотрел старший лейтенант. Германская оптика стремительно сократила расстояние, предоставляя возможность диверсанту рассмотреть все до мельчайших подробностей. Кладбище было не особо большим, с полсотни надгробий, каменных столбов, украшенных арабской вязью. Но и среди типичных мусульманских памятников кое-где мелькали пережитки советской власти — четырехгранные пирамиды с пятиконечными звездами на вершинах. Так раньше хоронили ветеранов Великой Отечественной войны.

Глядя на это кладбище, Виктор вдруг вспомнил, как несколько лет назад, еще будучи морским пехотинцем-срочником, он прикрывал отход своей группы, попавшей в засаду сепаратистов. Тогда ему пришлось побегать среди каменных плит надгробий, наматывая на подошвы сапог пуды липкой грязи.