Профи из «Вымпела» - Сергей Москвин

Приготовив оружие, Гамид вскинулся над бетонной кромкой...

* * *

До края пролета оставалось чуть более пятнадцати метров, когда Гамадов с пистолетом в руке вынырнул из своего бетонного «окопа». Ожидавший этого момента Ворон молниеносно выбросил в его сторону удлиненную пистолетом руку. Их глаза на мгновение встретились. И по внезапно расширившимся зрачкам террориста Ворон понял, что Гамадов узнал его. В следующее мгновение контрразведчик и его противник одновременно потянули спусковые курки. Но в момент своего выстрела Ворон нырнул вбок, упав на одно колено. Выпущенная террористом пуля прошила воздух в том месте, где только что находился торс офицера. Ворон тоже промахнулся. Его пуля лишь чиркнула Гамадова по волосам. Но когда он опустился на колено, мушка и целик сошлись на лице террориста. И Ворон без промедления вдавил спусковой крючок.

Пц! – клацнул пистолетный затвор, выбросив из «ПСС» последнюю гильзу.

За мгновение до этого похожая на револьверную гильзу пуля бесшумного спецпатрона вошла Гамадову в переносицу, точно между глаз, перемешала мозговое вещество и вытолкнула его наружу вместе с вышибленной затылочной костью. Простреленная навылет голова террориста откинулась назад, увлекая за собой все тело. И несостоявшийся «лидер Ичкерии» опрокинулся на спину и полетел с эстакады на железнодорожные пути. Но не упал на рельсы, а врезался в борт объятого пламенем маневрового тепловоза, проходившего в этот момент под эстакадой, и, отброшенный им, отлетел на несколько метров от железнодорожного полотна.

* * *

Подбежав к краю пролета, Ворон посмотрел вниз. Под эстакадой проезжал превратившийся в чадящий огненный факел тепловоз с подцепленной к нему цистерной, борта которой уже лизали языки пламени. Чтобы предотвратить пока еще не состоявшийся взрыв, следовало немедленно отцепить цистерну от тепловоза. Но когда Ворон взглянул на соединяющую тепловоз и цистерну межвагонную сцепку, то заметил на ней двоих людей в десантном камуфляже со знакомыми ему до боли автоматами «вал» за плечами. Как раз в этот момент один из них освободил замок сцепного устройства, и горящий тепловоз медленно, по метру, но все-таки начал отдаляться от цистерны. Ворон облегченно перевел дыхание и, еще до конца не веря, что им удалось предотвратить теракт, поискал взглядом труп Гамадова. Мертвый террорист лежал у кучи щебня, уткнувшись лицом в острые камни. Ворон не сомневался, что у Гамадова находился при себе пульт дистанционного подрыва установленного на цистерне фугаса. Его следовало найти.

Зажимая правой рукой рану на левом плече, Ворон по насыпи спустился с эстакады на железнодорожные пути. Идти было трудно. Песок и мелкие камни сыпались в обувь, и к концу спуска Ворон начерпал полные туфли, но даже не обратил на это внимания. Подойдя к застреленному им террористу, он перевернул труп на спину и, стараясь не глядеть в обезображенное выстрелом лицо Гамадова, обыскал его карманы. В брючном кармане обнаружилась портативная рация, какую он уже видел у захваченного в Арзамасе арабского боевика. Пульт подрыва радиоуправляемого фугаса оказался в нагрудном кармане рубашки. Ворон извлек оттуда прямоугольную пластиковую коробочку с выдвижной антенной, цветным индикатором и двумя утопленными кнопками на передней панели. Аккуратно завернув находку в носовой платок, он положил ее в собственный карман и задумался, что ему с ней делать. Разумнее всего было бы отдать саперам, которые будут разминировать цистерну. Приняв такое решение, Ворон направился к вокзалу, но, пройдя около полукилометра, понял, что силы покидают его. Рана в плече саднила все больше. Он подошел к грязной и замасленной коробке электродвигателя автоматической железнодорожной стрелки и тяжело опустился на нее. «Форму точно придется выбрасывать», – пришла в голову довольно нелепая мысль, от которой на душе у Ворона, несмотря на ноющую рану в плече, вдруг сразу стало радостно и спокойно. Он закрыл глаза, но уже через минуту вновь открыл их, услышав приближающийся стук вагонных колес и негромкое тарахтение тепловоза.

Со стороны станции по направлению к нему неспешно двигалась железнодорожная цистерна. Ворон изумленно вытаращил глаза. Это была захваченная террористами цистерна с ракетным окислителем. Языки пламени оставили на ее бортах косые полосы черной копоти. Цистерна двигалась не сама по себе. Ее толкал маневровый тепловоз. И на этом тепловозе – Ворон не поверил своим глазам – стоял его лучший друг и боевой товарищ Антон Овчинников вместе с двумя своими бойцами. Заметив Ворона, Овчинников широко улыбнулся и, не дожидаясь, когда состав поравняется с контрразведчиком, спрыгнул с тепловоза и бросился к нему.

– Ты?! Вот так встреча! А я ведь нисколько не сомневался, что сегодня еще раз тебя увижу! – Овчинников попытался обнять своего друга, но, заметив кровь на его плече, остановился и обеспокоенно спросил: – Ты ранен?

– Пустяки, царапина, – ответил Ворон и, не удержавшись, сам спросил у друга: – Так это вы отцепили цистерну?

– Ага, мы, – с довольной улыбкой подтвердил Овчинников. – Железнодорожники на станции перевели стрелку и пустили тепловоз в тупик, на какой-то запасной путь. Его сейчас там пожарные тушат. А цистерну мы уже все вместе остановили. Я проверил: та самая, с окислителем. У нее все днище пластидом обмазано, а в центре какая-то хитрая магнитная мина с антенной стоит. Я пытался снять, ничего не выходит. Надо саперов вызывать. Вот мы и решили отогнать эту дуру подальше от станции... Ты чего на меня так странно смотришь? – осекся Овчинников, встретившись с насмешливым взглядом Ворона.

Вместо ответа Ворон вынул из кармана носовой платок и, развернув его, протянул Овчинникову дистанционный взрыватель радиоуправляемой мины:

– Держи. Отдашь саперам. Это заводной ключ от этой дуры.

– Ух ты! – Овчинников с интересом принялся вертеть в руках радиовзрыватель. – Откуда он у тебя?

– От Гамадова.

– От Гамадова?! – еще более удивился Овчинников. – Где он?

– Валяется на куче щебенки со сквозной дыркой в башке, – мрачно усмехнулся Ворон.

– Это ты его? – уточнил Овчинников.

Ворон молча кивнул.

– Ну и черт с ним! – категорично заявил Овчинников. – Собаке собачья смерть!

Он тряхнул головой, словно отгоняя мрачные воспоминания, и неожиданно для Ворона сказал:

– Кстати, генерал говорил, что у руководства есть мнение создать в нашем управлении аналитический отдел. А я думаю, что после сегодняшнего его обязательно создадут. Так вот, генерал намерен перетащить в этот отдел тебя. Ты же у нас годен исключительно к нестроевой службе. А аналитику кулаками не пристало махать. Ему головой думать надо, – закончил Овчинников и в шутку ткнул друга кулаком в грудь, после чего спросил: – Что ты на это скажешь?

«Что ты на это скажешь?» – эхом отозвался в мозгу Ворона его вопрос. Но слов для ответа у него не нашлось. Он стоял перед другом и, часто моргая, стряхивал с ресниц выступившие на глазах слезы.

* * *

31 июля 2004 г.

Из сообщений российских информационных агентств: