Падение «Вавилона» - Андрей Молчанов

Федор Фомич, крякнув, встал со стула и снял трубку.

В этом доме мне пришлось просидеть, выполняя караульно— конвойную службу по надзором за домочадцами, трое практически бессонных суток — покуда не свершились все банковские таинства по переводу денег.

Перед отбытием из Коннектикута Олег вручил мне пятнадцать тысяч долларов, наказав хорошенько отдохнуть пару деньков, а потом отправляться для продолжения обучения к заждавшемуся меня таинственному старичку Курту.

Я попросил у него еще один день — мне необходимо было навестить клуб и как следует встряхнуться на татами, а заодно и пообщаться с Сергеем — с обыкновенным приличным человеком.

В очередной раз возвратившись из Пенсильвании в Нью-Йорк, я, следуя разработанной схеме, позвонил из уличного автомата домой к Жене, спросив, не интересовались ли моей персоной иммиграционные власти или же не приходило ли мне, случаем, какое-либо письмецо.

— И звонили тебе, и письмо прислали, — ответил Женя.

Я попросил вскрыть конверт и прочитать текст.

— Так… — Женя откашлялся. — В общем, мистер Подко… Ну ты, в общем… Так… Сейчас Квазиморду позову, чего-то… незнакомых слов много.

Старуха бойко зачитала официальную депешу.

Я вызывался в иммиграционные службы США для «интервью» по окончательному решению вопроса о предоставлении мне гражданства.

— Э, Толя, а ты, оказывается, американец, а молчал! — вступил в разговор Евгений. — С тебя причитается. Когда письмо заберешь?

— В ближайшее время, — ответил я.

— Давай, я жду. С нетерпением.

Завершив разговор со своим «почтовым ящиком», я перезвонил адвокату, уверившему меня, что дело он уже в принципе выиграл, а на «интервью» сходит вместе со мной.

Я тут же набрал номер московского связного телефона. Смешно, но с Олегом в крайних случаях мне надлежало связываться через российского абонента. А может, не так уж и смешно — Олег знал, что делал, и левой рукой правое ухо чесать бы не стал.

Связались мы с ним через неполный час, и моими новостями он был несколько обескуражен.

— Так, дай подумать… — сказал озабоченно. — М-да… Твой Женя и твое «интервью» — наверняка капканы, понимаешь? Как только ты где-то засветишься, тут же и начнется мельтешение бойцов незримого фронта.

— Ты говорил уже…

— Полезно и повторить. В общем, так. Через час на Вест— восьмой, в скверике. Выработаем программу действий. Этот Женя… поддавальщик вроде, ты говорил?

— Любитель…

— А почему не профессионал?

— А профессионалы не напиваются.

— Логично…

Вот и все, что сказал человек из легенды о человеке из анекдота.

Совершенно секретно. Срочно.

«ПЕРВОМУ»

Докладываю, что, как и ожидалось, искомый объект вышел на связь по интересующему его личному иммиграционному вопросу со своим адвокатом и со связным некомпетентным абонентом, проживающим в Бруклине.

Разговоры велись из уличных телефонов-автоматов, полагаю, из соображений конспирации.

Время и место «интервью» на Federal Plaza, 26, согласовано.

Претендент имеет все законные основания для восстановления в гражданстве и препятствовать его требованию считаю нецелесообразным.

Главной нашей задачей полагаю выяснение постоянного места пребывания объекта и установление за ним круглосуточного наблюдения с применением необходимых технических средств, что позволит выявить его вероятные связные контакты.

«ЧЕТВЕРТЫЙ»

На следующий день, созвонившись с адвокатом, я сел в поезд "F" подземки и с пересадкой на «четверку» поехал из Куинса в Манхэттен, на станцию «City Hall», то есть к муниципалитету города Нью-Йорка, откуда до небоскреба, где располагались иммиграционный департамент и ФБР, было рукой подать.

Отстояв очередь при входе в здание, я миновал раму-металлоискатель и очутился в просторном многолюдном холле, узрев поджидавшего меня адвоката.

Мы поднялись на лифте на нужный этаж, оказавшись в кабинете, где оплывшая чернокожая женщина в белой форменной рубашке с блиставшими золочеными буковками «U.S. Immigraton» в уголках воротника предложила нам присесть поближе к ее письменному столу и, раскрыв папку с моим делом, посыпала вопросами, в числе которых был те, что внушали Олегу немалые и наверняка очевидные опасения.

Как он уверял, коли таковые вопросы прозвучат, значит, к моей персоне проявили интерес спецслужбы, я подвис на их крючке и, покидая здание, должен сделать следующее: застегнуть две нижние пуговицы пальто, что послужит сигналом тревоги для прикрывающей меня группы наблюдения.

— Вы прибыли в Соединенные Штаты по бизнес-визе, — сказала чернокожая строгим голосом. — Какая организация вас приглашала сюда?

— НАСА, — ответил я.

— В качестве ученого?

— Нет, переводчика.

— Но вы фигурируете в приглашении как молодой ученый…

— Я не писал себе никаких приглашений. И, добавлю, не заполнял консульской анкеты.

Это мое уточнение было весьма и весьма нелишним. Оно напрочь устраняло возможность претензий ко мне по поводу дачи заведомо ложных выездных данных.

— Кроме того, вы вылетели в США из Германии, — напирала дознавательница.

— Да, — прямо взглянув ей в глаза, ответил я. — Дело было так: один мой знакомый предложил слетать в качестве переводчика с делегацией русских ученых. Он взял мой паспорт, вернув его мне уже с американской визой. Но… к тому времени у меня пропало желание к выполнению подобной работы. Однако созрела идея вернуться туда, где я когда-то появился на свет. И вот — здравстуйте…

— Здесь нет ни малейшего нарушения закона, — вставил адвокат.

Чернокожая офицерша, неодобрительно посмотрев на меня, вымолвила без тени какого-либо энтузиазма:

— Ваше заявление о восстановлении в гражданстве удовлетворяется. Вы можете в течение ближайших дней прийти в офис «Social security» и подать там заявление о выдаче карточки. — Она грузно поднялась из-за стола, протянув мне руку. — Я поздравляю вас, мистер Подкопаев.

Я вяло пожал ее пухлую кисть, думая, что, как только выйду из кабинета, эта мадам сейчас же отзвонит куда положено и за мной потянется хвостик из квалифицированных специалистов по слежке.

Выписав адвокату чек, я, застегнув пальто, тронулся к станции сабвея, направляясь в Бруклин, к Евгению, дабы отметить с ним, по предписанию Олега, свое зачисление в личный состав разноплеменного американского народа.

Я шел не торопясь, зная, что люди Олега сейчас занимают необходимые позиции вдоль маршрута моего следования, обладая значительным преимуществом в своем знании графика передвижений перед «наружкой» спецслужбы, которую они должны будут выявить и в решающий момент отсечь.