Казино «Бон Шанс» - Василий Веденеев

Сначала Петр хотел последовать совету Ирины и выбросить взрывное устройство, а еще лучше — утопить его в Москва-реке. Но став обезвреженным, подобно змее с вырванными ядовитыми зубами, оно почему-то притягивало его и расставаться с ним не хотелось: Меркулов часто называл такое чувство у себя «комплексом старьевщика». Вдруг пригодится? Современная жизнь полна неожиданностей, и никто не сможет сказать, что случится завтра, а все мы, по большому счету, заложники неведомых сил, распоряжающихся судьбами людей. Разве не Его Величество Случай решает, когда мы отойдем в мир иной, как это было, и уже не раз, а происходит почти всегда и с завидным постоянством. Да взять хотя бы того же Малахова или Ояра Юри! А тем, кто еще жив и здоров, не остается ничего другого, как надеяться «на лучшее».

Надежды надеждами, но в свободную минуту, каких выдавалось все меньше, Петр подобрал для смертоносного снаряда новый корпус, прикрепил к нему сильные магниты и сделал легко соединявшийся разъем, замыкающий радиоустройство на взрыватель. Теперь в любой момент он мог по собственному желанию привести мину в боевую готовность, но взорвать ее он, к сожалению, по собственному желанию не мог, поскольку не знал кодированного радиосигнала, а экспериментировать, подбирая частоту, у него не было никакого желания. Разряженную мину он спрятал в багажнике своего жигуленка, решив не таскать ее в кармане и не держать на всякий случай в квартире…

День начался, как обычно. Меркулов встал, до одиннадцати занимался домашними делами, потом натянул оставшийся в наследство от Ояра бронежилет, надел поверх него рубашку, повязал галстук и облачился в темно-синий костюм. Жилет бы незаметен: он это проверил несколько раз, надевая его и прохаживаясь по комнате, садясь и придирчиво разглядывая себя в зеркало.

«Бон Шанс» сегодня открывался для посетителей в четыре. К полудню Петр был в казино. Пак еще не приезжал, но Снегирев был на месте и тут же выдал специалисту по электронике несколько заданий — ему не терпелось подглядывать и подслушивать везде, где только возможно, вплоть до туалетов.

Обедали, как всегда, втроем: Меркулов, Ирина и неизменный Генкин. После визита Ирины Петр исподтишка наблюдал за Арнольдом, но тот вел себя, как обычно, словно ничего не случилось и у него в гостях не побывал человек в долгополом ратиновом пальто и наглухо застегнутой кожаной куртке, которого звали Арвид, и не оставил тихому, скромному Арнольду Григорьевичу магнитную мину, приказав ее подложить в машину Меркулова.

Наоборот, Генкин был внимательно-предупредителен с Меркуловым и смотрел на него с тихой ласковой грустью, словно сожалея о том, что придет час и они расстанутся навсегда. Причем сам Генкин останется, а Петр Алексеевич отправится на небеса.

«Наверное, так смотрит гробовщик на отходящего в мир иной богатого клиента, который никак не испустит дух», — мрачно подумал Меркулов, но, подобно Генкину, ничем не подавал вида, стараясь вести себя как можно естественнее. Ирина, наоборот, нервничала, и Петру пришлось чуть толкнуть ее ногой под столом, дабы она взяла себя в руки.

— Все, спасибо за компанию, — аккуратно промокнув рот салфеткой, Генкин встал. — Пойду в зал. Честно говоря, что-то у меня сегодня тяжело на душе.

— Отчего бы? — с самым невинным видом поинтересовался Меркулов. Интересно, мина у Арнольда при себе или ему еще не поступило распоряжение Арвида покончить со строптивым и неоткровенным специалистом по электронике?

— Чувствую, предстоит наплыв игроков, — бледно улыбнулся Генкин.

— Он редко ошибается, — заметила Ирина.

— Больше игроков — больше доход заведения, — заключил Петр. — Разве не так?

— Естественно, — согласился Арнольд. — Но и значительно больше работы.

Он кивнул остающимся и ушел. Поглядев ему вслед, Ирина шепнула:

— Как ни в чем не бывало.

— А что ему, собственно, — пожал плечами Петр…

Перед открытием казино приехал Леонид Пак. Он прошел к себе и вызвал Снегирева. Меркулов подождал немного; может быть, у «братьев-разбойников», как он иногда называл про себя шефов, созреет новая идея, и они вызовут и его? Но время шло, а вызова не было. Порученное Сан Санычем Петр успел исполнить и теперь, пользуясь кратким вынужденным бездельем, решил заглянуть в зал.

Время было около пяти. Вопреки прогнозам Генкина посетителей оказалось не так много. Некоторые крутились вокруг «пти шво» — одной из разновидностей рулетки, где использовались составленные крестом четыре одинаковых игровых стола — поля, а в центре их находился миниатюрный «ипподром» с девятью пронумерованными фигурками лошадей, которые «скакали» по кругу. Каждая из них вращалась независимо от остальных, и ставки делались на то, какая из «лошадей» остановится ближе к финишному столбику. Внешне яркая, как рождественская игрушка, эта новинка притягивала многих посетителей кажущейся простотой игры — ставки делались на любую из двух групп по четыре «лошадки» под номерами один, три, шесть или восемь, или, в ином варианте — на второй, четвертый, седьмой и девятый номера. Можно поставить на чет и нечет, но если выигрывал номер пятый, все ставки получал банк, то есть казино. Притягательность заключалась еще и в том, что при ставке на определенный номер призовой процент выплачивался семь к одному, а в остальных случаях выигрыш не превышал суммы ставки. Заманчиво угадать «лошадку», — многим это казалось сделать проще, чем оседлать фортуну рулеточного стола.

Там тоже оказалось много свободных мест. Вышколенные крупье в крахмальных манишках и смокингах важно произносили:

— Фэт во жу! Делайте ваши ставки, господа!

Затем раскручивали колесо и пускали маленький белый шарик вдоль борта чаши с номерами. Пока шарик продолжал свой стремительный бег, крупье повторяли, как оракулы: «Фэт во жу! Желающие могут делать ставки! Делайте ваши ставки, господа!» И наконец крупье торжественно возглашал:

— Рьен не ва шло! Ставки сделаны!

Наступал кульминационный момент очередной маленькой драмы: вращение колеса замедлялось, и шарик на неуловимое мгновение зависал над ним, как бы колеблясь, какое из гнезд выбрать и упасть в него? Глаза игроков и крупье, как зачарованные, следили за ним, и вот, когда игроки затаили дыхание, Судьба делала свой выбор. С легким, почти неслышным стуком шарик скатывался в одно из гнезд и застывал в нем, чуть покачиваясь, почти не заметно для глаза. И чары рассеивались. Крупье как бы терял всю свою значимость и скороговоркой объявлял результаты, одновременно лопаточкой двигая по разноцветному столу фишки от проигравших в сторону счастливчиков или сгребая их к себе, если выигрывало казино.